2008 № 03
Шрифт:
Однако вторая сторона медали не столь триумфальна. Роман перегружен авторским «я». Историк и публицист Валентинов инсталлирован в личность главного героя столь основательно, что просвета не видно. Художественное полотно постоянно разрывается отступлениями Валентинова-публициста об академической науке или, скажем, об исследованиях ноосферы, перемежается микроэссе Валентинова-историка относительно перипетий гражданской войны и умствований современных незнаек о том времени. Объем подобных «врезок» столь велик, что история людей теряется в их лабиринте. Развертывание характеров в значительной степени заменено зарисовками и меткими речевыми характеристиками. В романе превосходно поданы игры интеллекта, но отсутствует
Эти замечания делаются не середнячку, а большому писателю, даже в экстравагантных литературных экспериментах которого виден талант. Валентинову много дано, с него и спрос другой. Неочевидная для его уровня вещь для иного приличного отечественного фантаста считалась бы успехом всей творческой биографии.
Дмитрий Володихин
Юлия ЛАТЫНИНА
НЕЛЮДЬ
Москва: ЭКСМО, 2007. — 384 с.
25 100 экз.
Поклонники изысканных «Ста полей», возможно, будут разочарованы, а любители космоопер, напротив, обрадованы новым романом писательницы. Космические корабли, битвы в вакууме, гиперпереходы, империя людей, подавившая и фактически поработившая остальные разумные расы, герои сопротивления, интриги, загадочное «Братство плаща». Герой-сверхчеловек, его странные спутники и, наконец, страшная тайна, которую герой узнает в конце романа о себе и окружающем мире.
Знатоки НФ найдут здесь параллели с барраярским циклом Буджолд, «Малышом» Стругацких и даже с одной из новелл «Ведьмака», однако создается ощущение, что весь этот инструментарий нужен Латыниной, чтобы изложить ее излюбленные идеи о несовершенстве общественного строя в частности и человека вообще. Демократия хороша, но не способна справиться с серьезными кризисами. Диктатура справляется с кризисами, но загнивает и разлагается в состоянии покоя, превращаясь в ненасытную бюрократию. Система мафиозных кланов чуть получше, потому что честнее и не промывает мозги гражданам разговорами о благе народа. Человек же ненасытен, жаден, агрессивен и делит все на «твое» и «мое», и пока это деление существует, мира человечеству не видать. Спасение — в изменении, в переходе на некий новый уровень, в отказе от себя, от своей человеческой природы (здесь можно вспомнить недавнюю «Ойкумену» Олди). Роман оставляет ощущение некоторой поспешности или, по крайней мере, отсутствия редакторской правки; в нем встречаются стилистические огрехи, что вообще нетипично для Латыниной, и стилистические загибы (например, твердые голубые глаза, жесткие карие глаза, глаза цвета жидкого азота и даже бледные опарыши глаз). Тем не менее это настоящий экшен нон-стоп, роман читается на одном дыхании, а изложенные в нем идеи наверняка будут предметом горячих споров, что всегда говорит в пользу текста.
Мария Галина
Крис ВУДИНГ
ШТОРМ-ВОР
Москва — СПб.: ЭКСМО — Домино, 2007. — 448 с.
Пер. с англ. Н. Ибрагимовой, Н. Аллунан.
(Серия «Люди против магов»).
5100 экз.
Американец Крис Вудинг принадлежит к среде, в которой вращаются так называемые «гики» — поколение, выросшее на комиксах, компьютерных и консольных играх. Вселенная синтетических грез для них не только эскапистская Мекка, но источник творческого вдохновения.
Художественные конструкты, порожденные индустрией развлечений, регламентируют внутренний
Именно эта «грезящая» аудитория и является адресатом книг Вудинга. Действие «Шторм-вора» разворачивается в городе Орокос — огромном мегаполисе посреди океана. Мрачные картины технологического и политического упадка цивилизации апеллируют к огромному количеству НФ-произведений. Здесь и классическая постапокалиптика, и японская анимация, к которой автор весьма неравнодушен. Наряду с мощной НФ-основой в тексте присутствуют художественные образы, ассоциативно близкие многочисленным игровым вселенным. Призраки и големы, стражники с эфирными пушками и воры в респираторах, удивительные приборы Золотого века и средневековое холодное оружие. Писателю старой школы, пожалуй, непросто собрать из этого месива нечто эстетически ценное. Совсем другое дело автор, ориентированный на «гиков». Для него, как раз наоборот, куда сложнее удержаться в рамках одного направления. Уж очень хочется сунуть ангелу в карающую длань плазменную винтовку!
«Шторм-вор» — гиперэкшен. Не боевик, а чрезвычайно динамичное действо, в котором героям приходится все делать на бегу. Однако привлекательность романа как раз и заключается в том, что, несмотря на весьма плотный событийный график, «Шторм-вор» несет в себе ряд философских, общечеловеческих идей, выгодно отличающих работу Вудинга от текстов близкого жанрового прицела.
Николай Калиниченко
Алексей КАЛУГИН
ИГРА НА ВЫЖИВАНИЕ
Москва: ЭКСМО, 2007. — 416 с.
(Серия «Абсолютное оружие»).
10 000 экз.
Помните у Чуковского: «А посуда вперед и вперед по полям, по болотам идет». Примерно то же самое происходит и в новом романе А. Калугина. Только действие разворачивается в отдаленном будущем, и к тому же на другой планете, где пра-правнуки Федориных «сит & корыт» сильно продвинулись по технологической линии. По горам и долам планеты Делла гордо шествуют хозяйственные роботы!
Да и миссия у стальных болванов посложнее: выгуливание, а точнее, спасение двадцати с лишним детей от местной агрессивной фауны в лице воинственных туземцев-малдуков, разоривших мирный поселок переселенцев. «И чайник шепнул утюгу: „Я дальше идти не могу!“» Действительно, что же дальше? А дальше начинается чистой воды Жюль Верн — та самая обещанная игра на выживание. Под предводительством мудрого робота-помощника Рикса маленькая колония детей выживает гораздо легче и эффективнее, чем это можно было бы предположить, учитывая недостаток опыта игроков. Помимо борьбы с внешними проявлениями энтропии беглецам приходится решать внутриобщинные разногласия.
Эта книга производит двойственное впечатление. С одной стороны, достаточно жесткие условия, в которые изначально поставлены главные герои. Смерть всех взрослых жителей поселка от рук аборигенов отнюдь не иллюзорна, и здесь автор явно берет вес серьезного драматического произведения. С другой — относительно спокойная жизнь ребят под надзором роботов. Не идиллическое, но и не вполне драматическое действо, полное неожиданных открытий, смелых вылазок в сердце чужой планеты. Складывается впечатление, что А. Калугин стремился написать роман и для взрослых, и для подростков. Эдакое универсальное НФ-произведение в духе фантастики 1960-х. Текст неровный именно по причине постоянного столкновения двух эмоциональных пластов — оптимизма и пессимизма. Но эксперимент, однако, нельзя назвать неудачей известного фантаста.