2008 № 03
Шрифт:
А им его так обжимать — ловко?!
«В конце концов клялся я не вам, а Гиппократу!»
Родной двери Артём достиг в остервенении.
Однако, стоило войти в прихожую, шибануло ароматами, от которых он успел, оказывается, отвыкнуть напрочь: никотин, перегар и почему-то водяной пар. Как в бане.
Посреди комнаты растопырилась гладильная доска, возле которой стоял разобиженный Павлик в трусиках и собственноручно утюжил шорты. Белая рубашка и розовый галстук с клинообразной подпалиной
— Где? — угрюмо спросил Артём.
— В кухне, — буркнул Павлик.
Стратополох прошел в кухню. Возле загроможденного чем попало стола сидела, распустеха распустехой, пьяненькая Виктория в халате и курила три сигареты сразу: одна дымилась во рту, другая — в пепельнице, третьей супруга дирижировала в такт мыслям.
«Интересно, закурить попросит?» — мелькнуло в голове.
— Дай закурить! — грубо потребовала Вика, заметив наконец Артёма. При этом окурок выпал у нее изо рта и, рассыпая искры, покатился по полу.
Стратополох нагнулся, поднял, погасил огонек в пепельнице. Потом, не спуская глаз с жены, молча опустился на табурет.
То есть попросту взяли и раскодировали. А вроде говорили, только побочные последствия уберут… Или там все уже настолько перепуталось, что потяни за одну ниточку, целый узел распустишь?
— Ну ты дашь мне вообще спички или нет? — все более раздражаясь, продолжала она. — Дальше что? Дальше что?! Спичек я достойна… по крайней мере… Любить твою в три обаяния мать!.. Спички дай… Спички! — взвизгнула она нарочито пронзительным голосом.
В дверях кухни появился Павлик с утюгом. Утюг фыркал и поплевывал.
— Да отправь ты ее обратно! Пусть снова закодируют!
— А ты молчи! — немедленно отозвалась невменяемая Виктория. — Сопля!
— Сам сейчас позвоню! — пригрозил сын.
— Павлик, — процедил Артём. — Ты же Стратополох, а не Морозов…
— Морозов?
— Да был один такой… юный натурал…
— М-м… — застонала Виктория. — Что ж такое? Любят — и фамилии не спрашивают… Спички мне можно вообще?…
Не выдержав, Артём поднялся с табурета и со стуком положил перед ней на стол зажигалку.
— М-м… А сигарету?
— Сигарета у тебя в руке.
Виктория непонимающе уставилась на то, что было у нее зажато между указательным и средним пальцами. Внезапно пришла в ярость, кинула окурок в стену, завыла, затопала ногами. Тапочки разлетелись по кухне.
Артём затушил искры, отправил сгоревшую до фильтра сигарету к первым двум и пошел звонить в диспансер.
— Да понимаете… — ответили ему. — Мы вообще-то хотели ей недельку отдыха дать…
— А нам?
— Что — вам?
— Нам с сыном вы недельку отдыха дать не хотите?
— Что?… Совсем плохо?
— Совсем.
— Ну
— Три дня выдержим? — дав отбой, мрачно спросил Стратополох сына.
— Три дня?! — ужаснулся тот.
В кухне что-то грохнуло. Кажется, разбилось.
Пошел, посмотрел. Напольная ваза. Та самая, куда он поставил вчера большую, как кочан, розу. Сама роза лежала в луже среди обломков.
— Какие проблемы? — с вызовом спросила Виктория.
А ведь кодировали-то ее не только от алкоголизма и табакокурения. Впереди еще наркозависимость, склонность к супружеским изменам и — мама родная! — патологическая ревность. Не дай бог вспомнит сейчас про Пуговку — и прощай, кухня со всей утварью…
Стратополох скривился, как от боли.
— Уй-юй-юй-юй… — презрительно сказала Виктория. — Расхныкался! Поди Безуглову пожалуйся…
Перевести, что ли, стрелки на Президента? Всё безопаснее…
— Безуглов как раз нормальный мужик, — процедил Артём. — В отличие от некоторых…
Круто повернулся, вышел в большую комнату. Там он принял таблетку, и отчаянное беспокойство сменилось спокойным отчаянием. Потом достал из шкафа портрет.
— Не смей! — завопила Виктория, когда муж, появившись на кухне, полез прикреплять изображение на прежнее место. — Сними этого урода! Он нас зомбирует!
— И правильно делает! — огрызнулся супруг. — Вот попробуй только сорви!
Ссору прервал телефонный звонок. Так и не успев водрузить портрет, Стратополох подошел к телефону.
— Привет, — сказал Безуглов. — Чем занимаешься?
— Портрет твой на стенку вешаю, — хмуро ответил Артём.
— А серьезно?
— Куда уж серьезней! Вот он, под мышкой.
— Выкинь его на фиг, — посоветовал Президент. — Слушай, что-то я в прошлый раз был не в лучшей форме… А разговор-то у нас вроде интересный завязывался… Короче, выходи давай. У меня тут личное время образовалось. Сейчас за тобой заедут.
Артём замялся. Последняя судорога неловкости.
— Да видишь ли… Есть определенные сложности…
— Что за сложности? Артём объяснил.
— Какая очередь? — пристыдил его доктор Безуглов. — Какие три дня? Сейчас приедут, отвезут, закодируют… Тоже мне, сложности!
— Нет, но… Вдруг закодируют, да опять как-нибудь не так…
— Как скажешь, так и закодируют.
«Да пошло оно все к черту! — обессиленно подумал Стратополох. — „Последнее прибежище“, учет-переучет…»
— В общем, давай там… — подбил итог Президент. — Отправляй — и выходи.
Положив трубку, секунды три Артём пребывал в оцепенении.