200 по встречной

Она танцует в одной тонкой сорочке с кружевным лифом, через который просвечиваются нежно-бежевые ареолы сосков. В такт томной мелодии покачивает бедрами, смотрит на своего партнера и кокетливо закусывает нижнюю губу. Приподнимает подол, откровенно демонстрирует отсутствие белья.

Его взгляд наполняется горячей похотью, спускаясь вниз по ее телу на интимную стрижку – вертикальную полоску волос на гладковыбритом лобке. Он приподнимается с кровати, чтобы поймать соблазнительную танцовщицу. Но она смеется в ответ на желание коснуться ее, отходит на пару шагов,

поворачивается спиной и вновь будто невзначай приподнимает сорочку, оголяя округлые ягодицы. Прогибается как кошка, развратно показывая розовую плоть. На пояснице чернеет татуировка. Змейка, обвивающая ветвь розы. Греховно, заманчиво, и в тоже время пугающе.

Иди ко мне, малышка, – хрипит он, и его голос от сильного возбуждения становиться ниже и бархатнее.

– Подожди, – усмехается она, отходит от кровати, и что–то ищет в своей сумочке.

– Я положил сюда защиту, – говорит он, и хлопает ладонью рядом с собой. – Иди скорее, я уже не могу…

Сдергивает с себя боксеры и сдавленно постанывает. Он прикасается к основанию эрегированного члена с ярко–красной головкой, и проводит вверх–вниз.

– Ты сейчас все пропустишь, киска! Хватит дразниться, – рычит от нетерпения, а вторая рука сжимает покрывало на кровати. Он начинает злиться.

Она запрокидывает голову и громко смеется. Ей нравится эта сексуальная игра. Нравиться его первобытная ярость от невозможности обладать своей самкой. Локоны волос игриво рассыпаются по ее плечам, но она продолжает обольщать мужчину. Невинно скидывает тонкие бретели, и лиф сорочки опускается на уровень талии.

–М–м–м–м, потерпи, милый, – шепчет она, и игриво подносит палец к губам, в жесте «помолчать».

Приподнимает руками копну волос, обнажая шею и позволяя ему любоваться ее стройным силуэтом. Пряди падают ей на плечи, и она вновь, как грациозная пантера, двигается в эротическом танце, имитируя движения во время половой близости. Поглаживает грудь, сжимает соски, которые становятся твердыми камушками от неистового желания. Запрокидывает голову, и прикрывая глаза, постанывает.

– Не могу больше, – он прыгает с кровати и жадно накидывается на нее…

Темнота…

Вспышка!

Одна, вторая…

Свет.

Яркий.

Режет глаза, и заставляет повернуть голову набок. Кое как поднимаю тяжелые веки, облизываю пересохшие губы.

Я в больнице. Ослепительно белый потолок сразу врезается в сознание ярким пятном. Стены нежно-бирюзового оттенка, прямо напротив висит ЖК–телевизор, а чуть дальше шкаф для одежды. Писк аппаратуры, отсчитывающий мое давление и сердцебиение, начинает раздражать. В локтевом сгибе торчит шприц с капельницей. Попыталась пошевелиться, но жуткая, отдаленная боль молнией отозвалась в измученном теле. Полная разбитость и невыносимая слабость.

Притронулась к голове. Бинты! Значит я не просто потеряла сознание где-то на улице, со мной что-то случилось.

И тут я осознала самое страшное.

Я не помню. Ничего. Никого.

Пустота. Безмолвная. Черная.

От паники тут же усилился писк приборов, и я попыталась приподняться на кровати. Адский ужас пронзает каждую клетку, и появилось невыносимое желание сбежать отсюда, лишь бы найти себя в беспросветном сознании. Прийти в себя, осознать, кто я на самом деле.

Голова неприятно закружилась, перед глазами запрыгали

темные мушки.

Я нервно искала знакомые мне вещи. Без разницы, что это могло быть, хоть влажные салфетки. Только бы понимать, что это именно моя вещь, и я хозяйка.

Попыталась заглянуть в прикроватную тумбочку, но от смены положения, я почувствовала, как в голове словно зазвенел огромный гонг, в который били каждую секунду, и эхо отзывалось новым мучением по всему телу.

– Помогите! – хрипло завыла я, шаря по столешнице в поиске кнопки вызова медсестры.

Через десять секунд в моей палате появилась девушка в розовом костюме младшего медицинского персонала и врач, одетый в хирургическую форму цвета аквамарин.

– Очнулись, – медсестра поставила поднос со шприцами и лекарственными препаратами на тумбочку. – Как вы себя чувствуете?

Но я, увидев людей, словно потеряла рассудок. Схватила врача за руку, как только он приблизился.

– Кто я?! – закричала так, что новая волна спазмов прокатилась по нервам как дьявольская колесница.

– Анастасия Викторовна, успокойтесь. Вам не нужно так нервничать. Вы в больнице, попали в аварию. На машине выехали на встречную полосу и слетели с трассы – врач успокаивал меня как девочку, ласково поглаживая по руке.

– Но почему я ничего не помню? – всхлипывала в ответ, чувствуя, как слезы начинали давить горло.

– У вас сотрясение мозга. Мы попытаемся восстановить вашу память, но хочу вас сразу предупредить. Процесс достаточно трудоемкий и долгий. Вам нужно набраться терпения, и стараться не изводить себя по мелочам.

– Как долго это будет со мной? – горестно шепнула.

– Все непредсказуемо. Никто не даст вам гарантии, что память вернется завтра или через месяц. Вы можете вспомнить все разом через час или ничего не помнить еще десять лет, – терпеливо объяснял доктор, пока медсестра меняла капельницу и ставила уколы – Главное, берегите здоровье, и не нагружайте себя саму в попытках все вспомнить.

Они ушли, а я вновь осталась со своими мыслями, и бесконечно белым чистым листом собственной памяти.

Есть ли у меня родители? Есть ли друзья, близкие? Любимый человек? Чем я занималась, и кто я вообще такая? Погрузившись в размышления, радовалась очевидному. Если я не в наручниках, значит, ничего противозаконного не совершала, и я не являюсь кем-то, кто стоит на низшей ступени нашего общества.

Нашла в тумбочке зеркало и долго не решалась посмотреть в него. Меня одолевали двоякие чувства. Я боялась не узнать саму себя. Видеть в зеркале незнакомку и понимать, что это собственное отражение – угнетающее ощущение. Но один взгляд на зеркальную поверхность заставил выдохнуть. Бледная, с жуткими мешками под глазами, но серые глаза и темно-русые волосы ниже плеч нарисовали мой образ, который жил в памяти. Родинка рядом с левым глазом, небольшой, почти невидимый шрам на виске, два прокола в правом ухе для сережек – это точно я.

Мои мысли прервал стук в дверь, и ко мне в палату зашел мужчина. Уверенно, быстрыми шагами, остановился напротив кровати. На его лице было написано удивление, и в то же время смятение. Он словно чего-то боялся, но пытался скрыть замешательство за смущенной улыбкой.

Я недоуменно уставилась на него. Подумала, что он ошибся палатой. Мужчина подошел ближе, а я продолжала рассматривать вторженца в мое личное пространство. Незнакомец был в сером твидовом костюме и рубашке кофейного цвета. Широкоплечий, кареглазый блондин.