1971

Щепетнов Евгений Владимирович

– Более чем - есть!
– Аносов уселся за стол, пристально глядя мне в лицо. Теперь он не выглядел разъяренным и злым - удивленным, даже потрясенным - И все-таки, если ты такой... зачем тебе пистолет? Кого ты хочешь убить?

– Тебе назвать фамилии?

– Желательно!
– без улыбки ответил Аносов.

– Хорошо. Первый: Чикатило. Убил пятьдесят два человека - доказано судом. Из них: двадцать одного мальчика от семи до шестнадцати лет, тринадцать девочек от девяти до семнадцати лет, и восемнадцать женщин. По оперативным сведениям - убил более шестидесяти пяти человек. Убивал с особой жестокостью - откусывал соски, вырезал гениталии, вскрывал грудь и брюшину, выкалывал глаза. Раненых и мертвых насиловал, в то

числе и в извращенной форме. Все преступления были совершены в период с тысяча девятьсот семьдесят восьмого года, по тысяча девятьсот девяностый. Второй: Сливко. Гомосексуалист, педофил. Организовал в школе туристический клуб, пользовался большим уважением детей. Хороший психолог, дети его просто обожали. Он договаривался с каким-нибудь мальчиком, говоря ему, что снимает патриотический фильм, в котором фашисты пытают юного пионера-партизана, наряжал мальчика в пионерскую форму, а потом надевал на голову полиэтиленовый пакет и вешал. Когда дети теряли сознание, дергаясь в конвульсиях, он начинал их реанимировать. Когда те приходили в себя - они ничего не помнили. Есть такое свойство мозга - при сильных травмах наступает так называемся «ретроградная амнезия», то есть человек не помнит предшествующие этой травме события. А все мучения детей он снимал на кинокамеру. Первое убийство Сливко совершил второго июня тысяча девятьсот шестьдесят четвертого года. Это был беспризорный подросток. Он умер в петле. Сливко разрубил его тело на части и выбросил в реку. Второе убийство - 14 ноября тысяча девятьсот семьдесят третьего года, то есть - скоро, через два с небольшим года. Это будет мальчик, Саша Несмеянов, пятнадцати лет от роду. Всего Сливко убил семь детей. Все убийства снимал на камеру, а потом, глядя на мучения повешенных, наслаждался, занимаясь мастурбацией. Родители сами приводили к нему детей. Ведь он заслуженный учитель РСФС, организатор туристического клуба Чергид. Депутат горсовета. Он занимался этим двадцать один год.

Я замолчал и посмотрел на Аносова. Тот сидел с каменным лицом, уткнувшись взглядом в столешницу, и на его щеках играли желваки . Так мы сидели минуту, или больше, и первым нарушил тишину Аносов:

– Допустим, это правда. Почему именно «Марголин»?

– Все остальные стволы - громкие. «Марголин» на порядок тише. Кроме того - если пуля попала во что-то твердое, например в голову - идентифицировать ее невозможно. Мягкий свинец деформируется настолько, что ни один эксперт не сможет определить, из какого пистолета она выпущена. Главное - подобрать гильзу. А если сделать еще и глушитель...

– Точность уменьшится - встрял Аносов - И пробивная сила.

– А мне и не надо стрелять на двадцать пять метров - пожал я плечами - Достаточно пяти. Максимум - десяти. А попадаю я и с глушителем очень даже неплохо. А еще - «марголин», как мне представляется, достать легче, чем «Макаров» или «наган». Можно, конечно, попробовать достать «ТТ», у черных копателей есть любые стволы, но я никого тут не знаю. Могу напороться на ментовскую засаду. Или на обычных грабителей - мне не хочется оставлять после себя лишние трупы. Вот такая история, Сергей. Что скажешь?

– Задал ты мне задачку - вздохнул Аносов - Знаешь, а почему-то я тебе верю. Не знаю - почему. Вначале решил, что ты провокатор, засланный казачок. Потом - что хочешь порешить какого-нибудь начальника, который тебя обидел. И что, ты помнишь всех маньяков? Откуда?

– Я читал в интернете список - «Все советские маньяки- убийцы». А в связи с тем, что у меня теперь абсолютная память - я помню их всех. Имена, фамилии, все, что они сделали. И места проживания - тоже помню.

– Что такое интернет?

– Хмм...
– я замялся. Вот как объяснить человеку - что это такое? Когда я и сам толком не понимаю. Пользуюсь, оперирую понятиями, а на самом-то деле и не знаю ничего - Ну как бы тебе объяснить... интернет, это... всемирная электронная сеть,

которая соединяет компьютеры всего мира. Ты заходишь в эту сеть через свой компьютер, задаешь поисковый запрос - и тебе на экран выводится информация. Практически любая, за исключением секретной и запрещенной. Книги, фильмы, справочники - там есть все, надо только уметь искать.

– Что такое компьютер?

Пфф... мда! А что я хотел?! Это 1971-й год!

– Вычислительная машина. Такие машины есть в крупных институтах и научных центрах. Например - в НИГГ. Только вот здешние компьютеры весят тонны, а памяти у них хорошо если мегабайта на три-пять. У нас у каждого компьютер, память которого больше в тысячи и десятки тысяч раз. Да что компьютеры - наши сотовые телефоны мощнее любого нынешнего компьютера в тысячи раз!

– Что такое сотовый телефон?

– Телефонная трубка, которая без проводов может соединяться с любым нужным тебе абонентом. А кроме того сотовый телефон может фотографировать, снимать и показывать видеоролики, проигрывать музыку, читать книги, служить навигационным прибором, считать, да чего только не может! Мне вот лично от него нужны только четыре функции: собственно телефон, фотоаппарат, болталка - я люблю слушать аудиокниги, и спутниковый навигатор. Остальное все от Лукавого. Все эти ватсапы, вайберы, игрушки и фейсбуки. В тот же фейсбук я спокойно вхожу через ноутбук, нафига мне смартфон?

Я вдруг опомнился, осекся, вспомнив, где нахожусь, и невольно закусил губу. Аносов смотрел на меня со странным выражением - недоверие, надежда, интерес и... грусть.

– Скажи, Миша...как ТАМ? Мы победили? Ты говорил про какие-то войны - что это за войны? Америкосы на нас напали? Или кто?

Я замер. Вот как сказать человеку? Ведь не поверит. А еще - обвинит в анисоветчине. Мол, антисоветские высказывания! Дело Ленина всегда побеждает!

– Сергей... Советского Союза в 2018 году - нет. В 1993 году собрались несколько подлецов, и договорились, что растащат Союз на части. И растащили. Он развалился. Отпали все республики, что были в составе CCCR Президентом СССР тогда был то ли дурак, то ли американский агент, некий Михаил Горбачев, и он потворствовал негодяям, не пресек действия сепаратистов. Не остановил негодяев. Мы ушли из ГДР и она стала частью ФРГ и не получили за это ни копейки. Зато Горбачев получил медаль «Лучший немец года». И вероятно - какие-то материальные средства. Варшавский договор развалился, и все эти страны частично стали нашими врагами, частично - просто соседями. Югославию бомбили американцы, уничтожали сербов. Теперь нет Югославии, вместо нее несколько самостоятельных маленьких государств. И мы ничего не смогли с этим поделать. Мы не смогли помочь братской Сербии.

Я рассказывал, рассказывал, рассказывал... Лицо Аносова, которое до того было просто хмурым, делалось то бледным, то красным. Он переживал всей своей душой, и он явно верил моим словам.

А меня будто прорвало. Ни с кем в этом мире я не мог поговорить откровенно - только с Зиной. Но она была другой. Не такой, как я, или как Аносов. А передо мной сейчас сидел воин, который свою жизнь положил на благо страны. И что в итоге получилось? Хотя...помню, как отреагировала Зина на мои рассказы о будущем, как она долго не могла поверить в то, о чем я говорил. И как ей пришлось воспользоваться гипнозом, чтобы убедиться в том, что я не вру и не придумываю эту антиутопию.

Когда я закончил, на дворе была темная ночь. В тренерской тепло, пахнет чаем и едким оружейным маслом. А еще - пороховым нагаром. Мы сидели вдвоем и молчали - усталые и хмурые. Все сказано, теперь...теперь только делать. А что делать? Я могу только интуитивно угадывать, что делать, и там уже - будь, что будет. Как там говорили римские сенаторы, складывая свои полномочия? «Я сделал все, что мог, и пусть другой сделает лучше меня». Вот и я так же - делаю все, что могу. Не нравится - делайте сами.