1952
Шрифт:
Я же собрал с собой пачку сторублёвок, чтобы во время увольнительной в Москве сходить на склад к Фингеру приодеться…
Сегодня же в увольнение Маслов меня отпустил, чтобы я дал телеграмму в Спорткомитет о бронировании в Москве гостиницы для команды перед отлётом в Австрию. С телеграфа я иду стричься к старому мастеру Абраму Гершону. Хоть он и берёт неофициально две цены по сравнению с другими, но его стрижки выгодно отличаются от повсеместных бобриков и полубоксов.
После
Читал в «Комсомолке» перевод её речи на инаугурации. «У меня есть мечта…» Прям, как Мартин Лютер Кинг зажгла…
Пишет, что полученная рана оказалась лёгкой и даже лежать в госпитале не пришлось, да и некогда. Рассказывает, как в национальный праздник Соллаль, она в национальной одежде вместе с братом принцем почтила у алтаря с поминальными блюдами своих почивших императорских родственников. У принца в прошлом году умерла жена при родах и он начал оказывать знаки внимания Настиной подруге — начальнице её охраны.
Глаза мои после прочтения письма закрываются, а Наблюдатели тихонько ставят мне песню про счастливую нацию, которую мечтает построить моя подругаи фотку старшего принца с коммунисткой-начальницей охраны Президента Кореи.
Глава 5
"Нет слов таких, чтоб ими описать,
Всю нетерпимость горя и печали.
Нет слов таких, чтоб ими рассказать,
Как мы скорбим по Вас, товарищ Сталин…"
Константин Симонов, писатель, поэт.
«Трудно переоценить значение вашего вклада в уничтожение тоталитарного режима в бывшем СССР. Но не менее важны ваши усилия сейчас в деле информирования русских слушателей о событиях в нашей стране и во всем мире.»
Послание Президента России Б. Н. Ельцина «Радио Свобода» в связи с сорокалетним юбилеем станции. Март 1993 года.
17 марта 1952 года. Горький.
Лежу на кровати, никого не трогаю. Читаю прессу. Хотя, там, в основном, материалы внеочередного Пленума ЦК КПСС. Про наш предстоящий матч в Австрии только в «Советском спорте» статья. Мы усиленно готовимся и месим каждый день грязь на тренировочном поле нашей базы. После обеда — тихий час, а потом — снова тренировка.
Колобок, посмотрев на падающий снег за окном, перевёл взгляд на карту мира, висевшую на стене нашей комнаты, и протянул фразу из какого-то фильма:
— А должно быть в Африке сейчас жарища!
Дверь после его фразы отворилась и, зашедший на огонёк, Боря Татушин рассказал занятную историю:
— Я вчера с Бубукиным в монастырь ходил, ему свечку было нужно поставить… Так я там разговорился с одним монахом. Спросил его про отпущение грехов за всякие непотребства. Он вопросы задавать. Делать нечего, рассказал как мы отдыхаем после тренировок, как женщин после танцев натягиваем. На что, спрашивает, натягиваете? Я хлопаю по ширинке. А вот на это и натягиваем… Мужик то ещё не старый и про женщин нервно реагировал, но не останавливал. Спрашивает, а что завтра будешь делать. Я отвечаю, что буду антенну на чердаке натягивать. В прошлый раз не получилось
Колобок в этом месте прыснул смехом и затрясся, как под током…
Врёт и не краснеет! Уметь надо!
В раздел интуиция добавлено два балла.
Потом Васечка рассказал историю, как один из наших дублёров на заводскую премию за прошлогодний молодёжный чемпионат Европы, купил себе ижевский мотоцикл и гонял на нём по посёлку.
— Ну, помните я на прошлой неделе к столовой на нём подъезжал? Ну, так вот… Этот, не буду называть кто… Хотя, это был Крутиков… Он однажды гонял вечером у школы и сбил учительницу. Она попала в больницу с переломом руки. Толик ходил к ней извиняться. Пирожки и конфеты в больницу носил. И как то так вышло, что и после выздоровления виделся с ней. Провожал домой с работы. Она его не приглашала к себе и гнала, но, не очень настойчиво. У неё муж-офицер погиб в Турции, а она ещё не старая. Короче, они начали встречаться. А уж когда Круть за неё поддал пристававшему на улице мужику, то они начали ходить в открытую. В школе погалдели немного, но, она же не с их учеником… Говорят, что летом училка в декрет уйдёт, они уже заявление в ЗАГС подали…
— Ну, дела… — тянет Татушин, — он же ей в сыновья годится.
Я спрашиваю у Колобка про Адель, кивая на её фото над тумбочкой:
— Ты всё ещё о ней думаешь?
— Случается.
— Часто?
— Немножко утром, немножко днём, немножко вечером, немножко ночью.
— «Любовь нечаянно нагрянет…» — блеющим голосом затянул Татушин.
Иду в магазин у жэдэ вокзала. Скоро наш поезд. Завтра утром мы будем в Москве, а у моей московской соседки Кати Пирожковой — день рождения. Колобок ей от себя уже книжку купил. Опередил, зараза. Я, вот, платок расписной куплю. Она, хоть и не моя девушка, но, не чужая…
Три девочки-школьницы куда-то спешили и встали у дороги, ожидая промежутка в движении машин. Две, вероятно, более решительных, сорвались резко, а третья за ними — через секунду. Подъезжающие машины были ещё далеко, но, эта недотёпа поскользнулась, по-птичьи всплеснув руками, и упала на снежную дорогу, ударившись головой о ледяную мостовую. Лежит и трясётся. А машины то уже ближе. Я, как на автомате, рванул к упавшей. Вблизи сбоку раздался визг тормозов. Я, схватил бедолагу за шиворот и, резко рванув на себя, бросил её в придорожный грязный сугроб. Успел прыгнуть из под колёс в строну тротуара, но крыло машины по касательной ударило так, что меня завертело, как бумеранг. Я закрутился на льду волчком, словно фигурист и в концовке эффектно поднял руки над головой. Аплодисментов не было.
В раздел «Спасатель» начислено двадцать очков. В раздел «Цирковой паяц» — пять баллов.
В вагоне Таня Зайцева под стук колёс зафиксировала у меня лёгкий ушиб бедра и обработала пару ссадин. Хлопнув по моему затылку, подвела итог:
— Везучий ты, Юрок! Другого бы от асфальта отскребали, а тебе вот вечером компресс поставлю с вощёной бумагой и встанешь утром, как новенький!
Набрал у ребят газет по кубрикам. Перед предстоящим походом в Спорткомитет, начальство снова вспомнило про моё политинформаторство. Читаю: