1938: Москва
Шрифт:
— Дог — Чарли, черное небо!
«Мокё» Сереброва и «кольт» Голуа вырвались вверх как два камня из катапульты. Тут же с верхушки одного из островов дала единственный залп осколочными ракетами заброшенная туда ночью при помощи автожира легкая зенитная установка.
Выжимая всю мощность из двигателя, Серебров нацелился на крайний левый «болтон-пол». Вилообразный силуэт плавал в кольце прицела, стремительно увеличиваясь в размере. Он атаковал британца из «слепого пятна» спереди-снизу на встречных курсах.
Весь расчет был на панику, бардак в эфире и секундную дезориентацию, которая позволила бы нанести первый удар. Ракеты,
План сработал: тяжелый «бристоль» начал переваливаться с крыла на крыло, летчик пытался осмотреться и понять, откуда угроза.
«Болтон-пол» заполнил собой все кольцо, Серебров сильнее сжал рукоятку и в два коротких нажатия гашетки нашпиговал британский истребитель металлом изо всех стволов. Он успел увидеть, как цели отлетел какой-то кусок и рванул ручку еще круче на себя. «Мокё» затрепетал, угрожая срывом, по вставшему вертикально полу кабины посыпался песок, перегрузка мягко ударила в живот, потяжелели локти, потянуло назад и вдавило в плечи голову.
Он сработал ручкой и педалями, когда его вынесло метров на триста выше дирижабля, почти без скорости парируя срыв и выкручивая истребитель вправо, чтобы упасть вниз для второго удара. Назад-вправо — чисто, назад-влево — на фоне густо-аквамаринового океана жирный черный хвост.
— Шарло — Догу, есть один
— Дог — Чарли, у меня тоже
Крутя головой, Серебров пытался разглядеть атакованный им истребитель. Нету. Нету. Слева просвистела желто-белая струя. Кажется, опомнился стрелок «бристоля»… Педали… Осмотреться…
Так, вот Голуа, разворачивается.
Один «болтон-пол» наконец-то очнулся, резко перекинулся через крыло и устремился за «кольтом».
— Дог — Чарли, у тебя гости…
— Понял, вижу.
Главное сейчас — не дать британцам начать действовать совместно с дирижаблем, уходя под защиту его турелей и затягивая время.
Перевернув «мокё», Серебров увидел на аквамариновом фоне горчичную спину дирижабля, над ним — плюющийся пулеметным пламенем «бристоль» и светлый, над океаном, крест отворачивающего вправо второго «болтон-пола». Ошибочка. Надо было нырнуть под «сосиску» и выскочить с другой стороны, под прикрытием батарей дирижабля и турели тяжелого истребителя. А уже затем, используя превосходство в скорости, играть роль борзой, загоняющей наглый «мокё» в пасть к мастиффу, роль которого сыграет «бристоль».
Так, вот первый атакованный истребитель, позади «сосиски». Не жилец. Потерял скорость, идет со снижением, вихляясь, судя по следу — пробита система охлаждения. Он загнал второй «болтон-пол» под капот и открыл заслонки двигателя, чтобы, пользуясь моментом, охладить мотор.
Серебров недооценил противника: второй британец, заметив угрозу, бросил самолет скольжением влево и почти ушел из-под удара. Очереди «мокё» лишь царапнули по кончику крыла. Серебров тут же прекратил атаку на уровне своей несостоявшейся жертвы, выровнялся, выскочил за счет накопленной энергии выше и начал новый заход на атаку. «Болтон-пол» каким-то дьявольским пируэтом вывернулся в обратную сторону, погасив скорость и хлестнул по противнику очередью. Мимо — малинового цвета ливень трассеров из его шести пулеметов проскочил далеко впереди за правым крылом. Красиво, но неправильно, скорость
Раз — истребители, оставляя за кончиками крыльев белесые струи, начертили свой первый икс.
Два — «мокё» за счет меньшей нагрузки на крыло начал выигрывать, разворачиваясь круче, ревущий соосными винтами хвост британского истребителя пронесся точно над кабиной японской машины.
Третий икс должен был стать решающим и закончиться очередью на проходе, но британец, едва Серебров начал заводить его в прицел, снова перевернулся кверху брюхом и бросил машину отвесно вниз. Так, этот временно вышел игры, надо выравниваться и осматриваться, основную задачу никто не отменял.
На дирижабле наконец-то очнулись и сыграли тревогу: вокруг воздушного корабля частокол из красных и сиреневых нитей трассеров. Стрелки на всех шести турелях заняли свои места, но толку пока маловато, палят в белый свет как в копеечку…
Где «бристоль»? Так, вот он, пытается выйти на подходящий для турели угол относительно «мокё». Интересно, он видит… нет, не видит. Сзади, полыхая как рождественская елка, двумя.40 и двуствольным.50, на него идет Голуа. Брызнул в стороны плексиглас, несколько пуль, кувыркаясь, ушли рикошетом от бронеплит, из левого двигателя вырвался огромный язык рыжего пламени, переходящий в жирный черный хвост.
— Шарло — Дог, этот готов
— Вижу. Отворачивай вправо, и резко на меня, сзади «лайми».
Самолет с «павлиньими глазами», несмотря на то, что в его крыле отчетливо виднелись полощущие краями дыры, упорно пристраивался за «кольтом» луизианца. Серебров наклонил нос и, проскочив над самолетом Голуа, дал заградительную очередь. Вряд ли в британца попало больше чем 2–3 пули — атака на косых встречных курсах не оставляет тому, кто открывает огонь, почти никакого времени. И, если стреляет хоть мало-мальски грамотный летчик, почти никаких шансов тому, в кого стреляют. Он обернулся, чтобы посмотреть на результат: объятый пламенем, рвущимся из-под капотов, «болтон-пол» метеором шел по дуге вниз. Отлетел сброшенный фонарь, Серебров почти с облегчением увидел раскрывшийся купол.
— Вот ведь… не понимает, что дырявое крыло это приглашение вон из боя…
— Дог — Чарли. Где-то внизу еще один.
— Шарло — Догу, не вижу.
Он опустил на левый глаз черное стекло — посмотреть, не зайдет ли британец от солнца. Нет, пусто.
— Дог — Чарли, видишь его?
— Шарло — Догу, нет. Нет, стоп, вижу. На четыре часа от меня, набирает высоту.
Серебров обернулся через левое плечо. Да, вот он.
— Понял, атакую. Забирай выше, прикрой меня.
— Прикрываю…
С последним истребителем все вышло почти в лучших джентльменских традициях САСШ: когда под огнем четырех пулеметов из британца полетели клочья, он счел за лучшее выпустить шасси («сдаюсь!») и отвернуть к берегу.
— Дог — Чарли. Готово, я с ним договорился.
— Да, я видел. Пристраивайся ко мне, будем обдирать «цеппелин».
— Дог — Сяо, начинаем второй этап.
— Слышу вас, удачи…
Из-за мыса поднялись два автожира и начала неторопливо выходить вся в разномастных латках, с определенным успехом заменяющих камуфляж, «Императрица Цы Си».