1894. Часть 2
Шрифт:
– Как вы только терпите такую погоду?
– продолжил обмен пустыми фразами вежливости Николай.
– Невыносимо угнетает этот бесконечный дождь и ядовитый туман. Могу понять характер англичан, при такой погоде он и у меня начал портится, - пошутил дипломат, - но, слава богу, Николай Карлович Гирс переводит меня в Ватикан.
– Поздравляю. Наконец вы сможете наслаждаться свежим морским воздухом и солнцем не десять дней в году, а десять месяцев.
– Да! Этот проклятый остров - самое дождливое место на Земле, - грустно улыбнулсяСазонов.
– Это не так, - засмеялся Ершов,
– Интересная особенность ваших владений, ваша светлость.
– Можно просто герцог, а лучше мистер Ершов или Николай Николаевич.
– Спасибо. Мистер Ершов, вы позволите мне коснуться того поручения, не выполнив которое, я не смогу уехать в Рим?
– соизволил прекратить глупые любезностиСазонов.
– Безусловно! Я готов оказать вам всяческую помощь!
– Ваше правительство заказало у Ярроу два истребителя. С одной стороны, водоизмещение 200 тонн - это недостаточно солидно, с другой стороны, скорость 31 узел - это очень даже серьезно. Хотя, цена в 36 тысяч фунтов за такой крошечный корабль заставляет задуматься. Ярроу рассчитывает на ваш крупный заказ, он думает, что война Гавайской республики с Японией заставит вас увеличить ВМФ в десять раз! Мы тоже планируем сделать заказ Ярроу, но наши адмиралы хотят увеличить водоизмещение истребителя вдвое, даже втрое. Я прошу вас помочь мне ознакомиться с чертежами и расчетами, дать возможность побеседовать с вашими инженерами, осуществляющими надзор за строительством кораблей.
– Я выполню вашу просьбу, уважаемый Сергей Дмитриевич, сделаю всё, что в моих силах. Но, мне нужна встреча с премьером Гладстоном. Надеюсь, его слова не расходятся с делом, помните: "... умение ценить вечные и неоценимые принципы человеческой свободы".
– Пятый граф Розбери вас не устроит? Вы невнимательно читали мой отчет, или не дочитали его до конца? Гладсон ушел в отставку, на его место пришел Примроуз. Он поставил министром иностранных дел Джона Кимберли, и доверяет ему решать все "мелкие" дела, лишь уведомляя себя.
– Граф Кимберли? Тот, кто аннексировал алмазные поля, и назвал поселок своим именем? Все наработки коту под хвост?
– растерялся Ершов.
– Мой сын учится в колледже Далвич. Недавно туда перевели Пелема Вудхауза, внука графа Кимберли. Мальчишки подружились. Когда я приехал навестить сына, то встретил в колледже графа, отец Пелема, колониальный чиновник, не так часто приезжает в Англию.
– Вы успели обговорить с графом мой вопрос?
– Нет. Это не принято, но граф пригласил меня заходить к нему в любое время.
– То есть вопрос можно считать решенным?
– Ваше золото пришлось по нраву газетчикам, но две недели назад в прессу просочились сведения, что вы непонятным образом утопили два японских крейсера и военный пароход. Газеты высказали предположение, что три английских морских офицера, командовавшие на японских кораблях, находятся в гавайском плену. Это губит весь ваш положительный имидж. Дайте графу Кимберли слово освободить англичан.
– Они наёмники, они воевали
– Николай Николаевич! Позвольте! Во время гражданской войны в США в ней участвовали русские добровольцы. Они тоже преступники?
– удивился Сазонов.
– Если они не получали денег, то добровольцы, если воевали за деньги, безусловно, преступники, - провел грань Ершов, и отрезал, - английские офицеры воевали за деньги.
– В этом случае вам, мистер Ершов, нужно поступиться принципами, - посоветовал Сазонов.
– В обмен на подтверждение Великобританией: во-первых, агрессии Японии; во-вторых, легитимности нашей блокады японских портов и, в-третьих, запрета на торговлю с Японией военными товарами? Согласен!
– Не запрет, но рекомендация. Ни один англичанин не поверит в действенность вашей блокады. Торговцы воспримут "рекомендацию" как формальную уступку, а освобождение офицеров, как конкретное и важное дело. Правительство должно выглядеть красиво; переговоры казаться выгодными; кровожадным и диким японцам погрозят пальчиком; а далекой крошечной стране Гавайи, населенной белыми людьми, окажут моральную помощь.
– Формальную уступку? Вот как? Даже продав нам истребители, англичане считают нас пустым местом?
– удивился Ершов.
– Они продали Японии семь крейсеров: "Чиода", "Иосина", "Нанива", "Такачихо", "Идзуми", "Фусо", "Цукуси" и сейчас готовятся отправить крейсер "Тацута". Что такое, по сравнению с ними, два миноносца?
– "Такачихо" и "Чиода", как вы знаете, мы потопили. Тогда у нас не было истребителей, - зло засмеялся Ершов.
– Думаю, вы потопили их потому, что японцы уверовали в свою полную безнаказанность. Я, конечно, слабо доверяю газетам, но, если в них пишут, хотя бы десятую часть правды, японцы две недели безнаказанно обстреливали из орудий ваши острова. Знакомый морской офицер высказал мнение, что вы заманили японскую эскадру на мины, - Сазонов вопросительно посмотрел на Ершова, в надежде, что тот проговорится.
– Как бы то ни было, но мы победили!
– воскликнул Ершов.
* * *
Вечером Сазонов повел Ершова на светский прием, лондонские бездельники желали посмотреть на диковинного представителя далекой экзотической страны. Николай обесцветил волосы под седину; надел роскошный мундир, затмевающий баснословно красивые, неудобные и дорогие парадные английские и французские мундиры; нацепил огромный Орден Крови, на который ушли все самые крупные рубины королевской сокровищницы. Ершов долго раздумывал, взвешивая на руке тяжелый золотой шейный знак в виде широкого полумесяца с ободком по краю и орлом в центре, выложенный из крошечных драгоценных камней, и, в конце концов, надел. Николай увидел улыбку Сазонова, когда тот покосился на аксельбант на правом плече из плетеного золотого шнура в виде двойной петли, и двух шнуров с золотыми наконечниками, сверкающими мелкими бриллиантами. Шнур на самом деле был излишне велик и вычурен.