1888
Шрифт:
– Ни в коем случае вас не осуждаю, но мистер Бишоп – человек больной и слепой, а работники сами виноваты в своем положении. Я бы не стала сообщать о нем полицейским.
– Клаудия, вы до ужаса компетентны в своей профессиональной деятельности и абсолютно не осведомлены о реальной жизни вне вашей работы, – ответил я, останавливаясь перед выходом из работного дома. – Нет смысла звать сюда ищеек мистера Гилберта, ведь Алан предоставит им информацию об Энни О’Ши, чем сильно помешает мне. В целях профилактики нужно было припугнуть старого бездельника, бьющего
– Вот это новость, – хмыкнула она, протянув раскрытую ладонь. – Вы обмолвились, что мы сможем обогатиться. Делитесь.
– Не припомню слова «мы». Мистер Бишоп заплатил за мое молчание, а вы лишь выписали ему бесплатную рекомендацию.
– Ох, извините, что я такая бесполезная. Мне так жаль.
Разве я поступил нечестно по отношению к ней? Ей и всем окружающим стала не нравится моя огрубевшая манера общения, появившаяся из-за несоответствия моих желаний с действительностью. Наверняка Клаудия видела во мне нечто дурное, но кто она такая, чтобы доискиваться до истоков моих поступков?
– Ах, Итан, я все думал, ты или не ты, – раздался насмешливый голос одного из надсмотрщиков, спускающегося по лестнице. – Столько времени прошло с тех пор, как ты навел смуту в банде Олдрижских Дьяволов.
Я прерывисто вздрогнул и опасливо замер.
– Парни, посмотрите, кого занесло сюда в поисках работы! – продолжал он. – Мистер Брандт пришел к нам есть кашу с мышиным пометом!
– Жаль, что ваш бывший главарь не может посмеяться вместе с нами, – улыбчиво ответил я и повернулся, – ведь сейчас его голова в банке прекрасно дополняет интерьер кабинета комиссара полиции. Сколько за нее была награда? Около десяти фунтов? Не помню.
Наемный бандит побежал на меня, замахнувшись кукри, но я резким движением достал револьвер из набедренной кобуры и несколько раз выстрелил в мужчину, отчего он скрючился, схватился за окровавленный живот и нечеловеческим голосом начал истошно кричать, зовя на помощь.
Мисс Дю Пьен с ноги открыла двойные двери работного дома и выбежала на улицу, пока я прикрывал ее, отстреливаясь от четырех бандитов, ринувшихся отомстить за убитого товарища.
Имея в запасе немного патронов, нам нужно было попасть на одну из главных улиц Ламбета, позаимствовать у кого-нибудь кэб, добраться до ближайшего вокзала и надеяться, что там будет поезд.
– Клаудия, пригнитесь! – во все горло заорал я, повалив ящики перед входом. – Стреляют!
Женщина споткнулась, запутавшись в собственных ногах, упала ничком в лужу густой темно-зеленой грязи и прикрыла голову руками.
Пока она поднималась, я вынул из набедренной сумки небольшую железную банку, поджег зажигалкой фитиль на ней и бросил в сторону бандитов, перепрыгивающих через поваленные ящики.
Черное едкое облако заволокло почти все пространство перед работным домом, образовав непроглядную дымовую завесу. Преследователи закашляли и, пытаясь хоть как-то попасть в нас, стреляли в разные стороны, пугая работников отрывистыми
– Какой невозможный запах! – чихая, воскликнула коллега.
– Дымовая шашка, – запыхавшись ответил я, помогая ей перелезть забор сверху. – Последняя.
Я было рванул с места в сторону главной улицы, но почувствовал, что врач за мной не бежит.
Она все еще стояла у забора, упершись в него одной ногой, и панически пыталась выдернуть зацепившийся за гвоздь саквояж.
– Да бросьте вы этот балласт! – закричал я, схватив ее за руку. – Из-за вас нас обоих пристрелят!
– Нет! – злобно ответила женщина, сильно оттолкнув меня. – Он стоит для меня дороже, чем весь клуб лорда Олсуфьева!
Дернув со всей силы, мисс Дю Пьен смогла освободить застрявшую сумку, которая получила к своему несвежему виду еще и огромную дыру.
Поскальзываясь в грязи и тяжело дыша, Клаудия невнятно говорила, что больше не может бежать, и, чтобы не упасть, мертвой хваткой вцепилась в мою руку, хотя я сам едва держался на ногах.
Бандиты затеяли перестрелку, не переживая за жизни прогуливающихся жителей, и даже умудрились кого-то ранить, пока мы бежали на Ламбет-роуд и расталкивали людей перед собой.
Врач взвизгнула от пули, пролетевшей мимо, но довольно близко, чтобы повредить одежду и оставить кровоточащую рану на плече, а я вдруг вспомнил про полицейский свисток, в который свистнул, чтобы привлечь внимание стражей порядка и чуть припугнуть преступников.
– Клаудия, вы же не разучились стрелять? – спросил я, бросившись в сторону мирно стоящего экипажа около магазина с зонтиками.
– Мое место работы – больница для душевнобольных, – ответила она сквозь зубы, не отпуская раненое плечо. – Конечно не разучилась!
Я схватил кучера за полу сюртука, скинул его на землю, ударил несколько раз рукояткой зонта по голове и отобрал упавшие у него с ремня кольт и коробочку с патронами.
Держась за макушку, мужчина быстро подскочил и начал истерически звать на помощь полицейских, пытаясь помешать нам отъехать, но мисс Дю Пьен с силой отпихнула его ногой.
– Ваш выход, Клаудия, – произнес я, ударив поводьями. – И постарайтесь не стрелять навскидку, тратя попусту патроны!
Навстречу выехал полицейский экипаж, который должен был остановить членов синдиката и спасти нас, но вместо этого бобби начали целиться по нам, нечаянно наезжая на визжащих людей, мечущихся в панике по разным сторонам.
– Какого черта!? – воскликнул я, когда одна из пуль попала в мой цилиндр, сбив его. – Полицейский свисток должен был сработать не так!
– Осторожно! – крикнула Клаудия, пригнув мою голову. – Сворачивайте в переулок на Вестминстер-Бридж-роуд, а там к вокзалу Лондон-Ватерлоо рукой подать!
Разгорячившись и совсем забыв про больное плечо, врач подстрелила полицейскую лошадь, о чем радостно и громко оповестила, затем вытащила из моей кобуры еще один револьвер и стала стрелять по бандитам с двух рук, поддразнивая их всякими непристойностями.