14 недель
Шрифт:
— Я боялся говорить слишком громко рядом с ней. Она пугается, как мышь.
Я улыбнулась, потому что это было так правдиво.
— Она всегда была сама себе хранительницей. А я, ну, я восстала против этого и пошла вперед и доказывала ей, почему она должна была сдерживаться в первую очередь. Я пила в несовершеннолетнем возрасте. Я тусовалась почти исключительно с неприятностями. Я встречалась с парнями, которых она ненавидела, вероятно, только потому, что она их ненавидела.
— И что изменило ситуацию? — в его голосе не было ни шока, ни осуждения,
На это я пожала плечами.
— Я действительно облажалась. Ну, мы с Кэсси обе действительно облажались. Мы…
— Ты не должна мне рассказывать.
Я подняла глаза и нашла понимание, полное отсутствие давления на мои самые темные стороны. Но это была еще большая причина, чтобы выложить их ему. Я не слишком стеснялась того, что делала в прошлом, но эта часть, ну, это был единственный настоящий кусочек стыда, который я знала.
Поэтому я слегка приподняла подбородок и пожала плечами.
— Я только что рассталась с человеком, который мне изменил. Мы с Кэсси отправились в город. Мы много пили. И в итоге сглупили. Мы нашли дилера…
— Не одного из тех, что были у твоего брата…
— Ага, — согласилась я, кивая.
— У Энзо. Пейн уже был на свободе и восстанавливал свою жизнь.
— Бл*…
Бл*ть — это точно.
— Мы дважды принимали Эйч, и Пейн узнал об этом и взбесился до чертиков. Меня отправили в реабилитационный центр, где я научилась менять свою жизнь, хотя я не была наркоманкой ни в какой форме.
— А ситуация с твоими братьями?
— В то время никто из нас этого не знал, но Пейн пришел туда с пистолетом и угрожал Энзо. Это было шокирующе, — добавила я, потянувшись за бокалом вина, — если ты еще не знал, что Пейн стрелял в Энзо, когда тот пытался выбраться. У этих двоих был долгий и трудный путь к примирению.
— А как насчет тебя и Энзо?
— Я никогда не винила его. Это была не его работа — защищать меня. И это была не его работа — следить за тем, чтобы я не принимала наркотики. Это было на моей совести. У меня никогда не было плохой крови. Он был моим братом. Я скучала по нему. Только совсем недавно мы начали общаться, но сейчас он уехал в город.
— Работает на Родса.
— Ты его знаешь?
Я никогда не могла получить много информации об этом человеке. Я знала, что Пейн говорил, что он действует в «серой зоне», не всегда следуя закону, как должны были действовать частные сыщики. Возможно, мне следовало беспокоиться о том, что Энзо работает на такого человека, но дело в том, что «серая зона» казалась бесконечно лучше, чем мир наркотиков и проституции, в котором он пребывал годами.
К тому же, хотел он это признать или нет, ему нравилась цыпочка Аспен, с которой он работал.
Было приятно видеть, как он возвращается к нормальной жизни. Его мать, Энни, сделала все возможное, чтобы он не оказался на улице. Он
После этого он вступил к Пейну и хотел попасть в «Третью улицу». Во многом я даже не могла его винить. Все в его жизни било его по рукам. Он просто хотел вернуть свою власть.
Потом она у него появилась.
В конце концов, он потерял ее, и тогда Пейн направил его в сторону Ксандера Родса.
— Да, я знаю его, милая, — согласился он, поблагодарив обслуживающий персонал, когда нам принесли еду.
— Потому что вы работаете в одних и тех же кругах частного сыщика?
— Потому что мы вместе были детьми с улицы. Ну, «детьми», наверное, не совсем точно. Мы были подростками, когда познакомились. — Он поднял на меня глаза, когда я замолчала, решив, что не мне лезть не в свое дело. — Ты можешь спросить, Кенз.
Я потянулась за вилкой, моя рука замерла в воздухе.
— Что спросить?
— Спроси меня о моем прошлом. Я, может, и не распространяюсь об этом дерьме, но это и не секрет. Ты можешь спросить меня.
И тогда я спросила.
И он мне ответил.
Глава 7
Тиг
17 лет назад
— Это на десять больше, чем в прошлый раз.
— Инфляция, — ответил я, пожимая плечами. — Ты берешь это или как?
Выбора не было, и я это знал. Я знал это, потому что всю жизнь был рядом с такими парнями, как он. Когда ты настраиваешься, тебе это нужно, даже если это стоит на десять баксов дороже.
Поэтому он потянулся за добавкой, сунул ее мне в руку, я отдал ему пакетик, и сделка была завершена.
Я не был строгим наркодилером.
Я торговал, когда у меня был запас, что случалось не так часто, как у других дилеров.
Я также продавал нелегальные фильмы, поддельные дизайнерские сумки, радиоприемники из машин, которые я лично не воровал, но знал, что кто-то другой это делал.
Можно сказать, что я был немного предпринимателем.
Хотя копы, возможно, были бы более склонны назвать этот бизнес барыжеством. Что и было.
Я делал все, что мне было нужно, чтобы заработать немного денег для поддержания света в нашей кишащей тараканами квартире в дерьмовом районе. Мой папаша сидел в тюрьме. Моя сестра была слишком мала, чтобы работать, бабушка слишком стара. А моя мама, когда она не втыкала иголки себе в руку, занималась проституцией или пропадала на несколько дней подряд.