14 недель

Гэдзиэла Джессика

— Бл*ть, — шипела я, вцепившись руками в простыни.

Одна из его рук переместилась к центру моей спины, удерживая верхнюю часть моего тела, когда он начал трахать меня. И в этом не было ни капли нежности. Это был чистый, сырой, животный трах. В сочетании с тем, что он начал шлепать меня по заднице и издавать свой собственный глубокий, низкий рык, это заставило меня делать именно то, что он сказал, — кричать до тех пор, пока мой голос не стал хриплым.

Прошло совсем немного времени, максимум пять минут, прежде

чем меня накрыл следующий оргазм. И если первый показался мне сильным, то этого было достаточно, чтобы потерять зрение, оглохнуть, на долгую секунду выйти за пределы своего тела, прежде чем пульсации наслаждения потянули меня назад, выкрикивая его имя в простыни, когда на глаза навернулись совершенно неожиданные слезы.

Он вошел в меня, прежде чем нашел свое собственное освобождение, вошел так глубоко, что на его губах защемило от моего имени.

И я клянусь, что ни один звук в мире никогда не звучал так хорошо для моих ушей.

Он глубоко зарылся в меня на долгий миг, и мы оба пытались отдышаться. Я пыталась смахнуть эти нелепые слезы и взять себя в руки.

Это был просто секс.

Секс был сексом.

Он не значил ничего большего, если только ты сам этого не хотел.

А я не хотела.

Верно?

— Сейчас вернусь, — сказал Тиг, выскользнув из меня, наклонился и сильно укусил меня за левую ягодицу, прежде чем кровать прогнулась, и я услышала, как он вошел в дверь, которая была рядом с его комодом. В хозяйскую ванную, предположила я.

Логически я понимала, что должна была двигаться, пытаться забраться под простыни. Но, откровенно говоря, мой разум и тело не были согласны во многом, особенно в том, чтобы двигаться и прикрыться, чего отчаянно хотел мой мозг, но тело сказало, что мозг может помолчать.

Тиг вернулся мгновение спустя, обогнул край кровати, к которому я была ближе всего, провел рукой по моему позвоночнику, а затем потянулся к одеялам подо мной, дернув их так, что там, где я была на них секунду назад, я вдруг оказалась под ними.

Он переместился в небольшое пространство между моим телом и краем кровати, притянул меня к себе, чтобы освободить место. Его огромные руки обхватили меня. Одна из его рук поднялась, чтобы перебрать мои волосы.

Под моим ухом его сердцебиение уже пришло в норму, дыхание было медленным и ровным.

— Ты в порядке? — спросил он спустя долгую минуту. — Не похоже на тебя, что ты такая тихая.

Это было правдой.

И поскольку в тот момент я чувствовала слишком много вещей и все они были слишком глубокими, учитывая, как недолго мы были знакомы, я сделала то, что у меня получалось лучше всего — я отклонилась от темы.

— Ты вытрахал из меня моего внутреннего болтуна.

Подо мной его грудь сотрясалась от усмешки.

— Я бы этого не хотел, милая, — сказал он, удивив меня. Все мужчины, с которыми я встречалась, даже самые прогрессивные и альфа-самцы, всегда хотели немного оттянуть меня назад, заставить меня больше обдумывать ситуацию, быть менее резкой. — Нам

нужно поговорить?

Боже, он был хорош.

Я всегда хотела поговорить, но мои мысли были слишком разрозненными, постоянно противоречащими друг другу. И если бы я открыла рот, то только показала бы себя сумасшедшей.

— Нет, — сказала я вместо этого, еще больше расслабляясь в его руках. — Я просто устала. Это был долгий день.

И так оно и было.

Возможно, самый долгий день в моей жизни. Он был полон взлетов и падений, и, действительно, это было причиной того, что мой мозг и эмоции были так перепутаны. Мне просто нужно было поспать. Мне нужно было взглянуть на все свежим взглядом после отдыха.

— Хорошо, — сказал он, позволяя мне успокоиться, а его руки продолжали гладить меня еще пару минут, пока его ладонь не стала тяжелой на моем бедре, и я поняла, что он отключился.

Что касается меня, сон был неуловим.

Мой мозг метался от одного события к другому, делая это с такой скоростью, что мне казалось, будто у меня психическая травма.

В конце концов, я попыталась отогнать все это, сосредоточиться только на моменте, на том, как приятно чувствовать, что меня держит мужчина, что подо мной твердая грудь. Прошло слишком много времени.

И тот факт, что это был такой удивительный мужчина, как Тиг, что ж, это делало все еще лучше.

То, на чем я настаивала Кэсси и Риз, было правдой — Тиг был не в моем вкусе. Его работа не была связана с бизнесменами, которых я обычно выбирала. Он был более грубым во многих отношениях, но гораздо более милым в других. Я не могла вспомнить последнего мужчину, который действительно спрашивал, хочу ли я поговорить. На самом деле, я была уверена, что такого явления еще не было. И хотя мне всегда нравились высокие парни, поскольку я сама была высокой, я никогда не встречалась с кем-то, кто был практически гигантом как в высоту, так и в ширину.

Я провела рукой по его груди, ощущая странную гладкость шрамов, гадая, откуда они взялись, желая узнать их историю, а затем мои пальцы опустились ниже, к его животу. Это была, пожалуй, единственная часть его тела, которая не состояла из туго натянутых мышц. На самом деле, если быть до конца честной, у него был небольшой пивной животик. И почему-то мне показалось, что именно это мне больше всего нравится в его теле. Да, даже больше, чем его руки. Мне нравилось, что он не был идеальным. И еще больше мне нравилось, что он владел собой. В его теле не было ни одной неуверенной косточки.

Несмотря на все мои ободряющие беседы с Риз, я часто осознавала, что, хотя я и была деловой бизнес-вумен, я тоже не была идеальной. Моя задница, будучи большой, имела растяжки и, возможно, была немного неровной при неправильном освещении. Моя грудь была не такой большой. Мои губы были слишком пухлыми. Я не была «идеалом» в представлении какого-нибудь журнала. Но я себе нравилась.

И нет ничего сексуальнее в мире, чем человек, который не стесняется самого себя, всех своих недостатков.