1356

Корнуэлл Бернард

Главный лагерь французов лежал лишь в полумиле, шатры сгрудились возле деревни и поместья, но заинтересовали его люди, двигающиеся на запад.

Англичане не могли бы их разглядеть со своего холма, но каптал увидел, что французские войска уходят на юго-запад, ближе к реке.

Они были не в боевом порядке, скорее, в беспорядке, насколько он мог различить, но несомненно, двигались на запад. Ему показалось, что они направлялись к плоскому холму, к полю Александра.

Он не мог их сосчитать, их было слишком много, а между

ними слишком большое расстояние. Восемьдесят семь знамен, вспомнил он.

Он сделал шаг назад, поднялся и направился к своей лошади. Сел в седло, развернулся и сделал знак своим людям снова следовать на юг. Теперь они ехали быстро, уверенные, что в поле видимости или слышимости нет ни одного врага, и каптал гадал, будут ли французы соблюдать перемирие.

Но две вещи он знал наверняка. Враг готовился атаковать, и атака начнется с запада.

Графы Уорик и Суффолк вернулись в шатер принца вечером. Они устало опустились в предложенные принцем кресла и выпили вина, которое принес слуга. Здесь собрались все советники принца, ожидая оглашения результатов долгих переговоров.

– Вот условия, сир, - без всякого выражения заговорил граф Уорик.
– Мы должны возвратить все земли, крепости и города, захваченные за последние три года. Мы должны отдать всю добычу из нашего обоза.

Мы должны освободить всех пленников, здесь и в Англии, без каких-либо платежей или выкупа. И мы должны заплатить Франции возмещение в размере шестидесяти шести тысяч фунтов в качестве компенсации разрушений, причиненных за последние годы.

– Боже ты мой, - тихо произнес принц.

– В ответ, сир, - продолжал рассказ граф Оксфорд, - вашей армии будет позволено уйти в Гасконь, король Франции выдаст за вас замуж одну из своих дочерей и даст за ней графство Ангулем в качестве приданого.

– Его дочери красивые?
– спросил принц.

– Да уж посимпатичней холма, покрытого трупами англичан, сир, - резко ответил граф Уорик.
– И еще. Вы и вся Англия должны поклясться не поднимать оружие против Франции в течение семи лет.

Принц переводил взгляд с одного графа на другого, а потом посмотрел на каптала, сидящего у края шатра.

– Дай мне совет, - попросил он.

Граф Уорик вздрогнул, выпрямив ноги.

– Их гораздо больше, сир. Сир Реджинальд думает, что мы можем ускользнуть на заре, пересечь реку и находиться уже в пути, прежде чем враг заметит, но признаюсь, я скептически к этому отношусь. Ублюдки не такие дураки. Они наблюдают за нами.

– И они двигаются на юго-запад, сир, - вступил в разговор каптал.
– Должно быть, думают, что мы попытаемся перебраться через Миоссон, а они хотят перекрыть путь к побегу.

– И они уверены в своих силах, сир, - добавил граф Оксфорд.

– Из-за численного преимущества?

– Потому что наши люди устали, голодны и мучаются от жажды, а врагов больше. А толстый кардинал сказал нечто странное. Он предупредил,

что Господь послал Франции знак, что он на ее стороне. Я спросил его, что это значит, но жирный ублюдок просто принял самодовольный вид.

– Я думал, кардиналы говорят от имени Папы?

– Папа, - сухо произнес Уорик, - в тисках Франции.

– А если завтра мы будем драться?
– спросил принц.

Все замолчали. Потом граф Уорик пожал плечами и руками изобразил весы. Вверх и вниз. Всё могло кончиться как угодно, давали понять его руки, но лицо выражало лишь пессимизм.

– У нас хорошая позиция, - сказал граф Солсбери, командовавший войсками на северной оконечности холма англичан, - но если строй прорвут? Мы сделали ямы и канавы, которые их остановят, но невозможно перерыть весь проклятый холм. И я полагаю, что у них по меньшей мере вдвое больше людей.

– И сегодня они хорошо пообедали, - добавил каптал, - а наши люди делают похлебку из желудей.

– Условия суровые, - произнес принц. На его ногу приземлился овод, которого он сердито прихлопнул.

– И они требуют заложников из числа знати, сир, чтобы быть уверенными, что условия будут соблюдаться, - сказал граф Оксфорд.

– Заложников из числа знати, - сухо повторил принц.

– Знать и рыцарей, сир, - продолжал граф, - в число которых, боюсь, входят все присутствующие в этом шатре, - он вытащил пергамент из кошеля на перевязи и протянул его принцу.
– Вот неполный список, сир, но они, несомненно, добавят и другие имена.

Принц кивнул, и слуга взял список и опустился на одно колено, чтобы отдать его своему господину. Принц скривился, прочитав имена.

– Все наши лучшие рыцари?

– Включая ваше королевское высочество, - подтвердил Оксфорд.

– Вижу, - произнес принц. Он нахмурился, читая список.
– Сир Роланд де Веррек? Уверен, что он не в нашей армии.

– Кажется, в нашей, сир.

– И Дуглас? Они сошли с ума?

– Сэр Роберт Дуглас тоже здесь, сир.

– Правда? Боже милостивый, что один из Дугласов делает среди нас? И кто такой, Бога ради, этот Томас Хуктон?

– Сэр Томас, сир, - впервые вступил в беседу сир Реджинальд.
– Он был одним из людей Уилла Скита при Креси.

– Лучник?

– Сейчас он вассал Нортгемптона, сир. Полезный человек.

– С чего это, Бога ради, Билли посвящает в рыцари лучников?
– раздраженно спросил принц.
– И какого черта французы знают, что он здесь, а я нет?

Никто не ответил. Принц уронил пергамент на ковер, покрывающий дерн. Что бы подумал его отец? Как бы его отец поступил?

Но Эдуард Третий, монарх-воин, который вызывал самый большой страх по всей Европе, был в далекой Англии. Так что решать придется принцу. Конечно, у него были советники, а он обладал достаточной мудростью, чтобы к ним прислушиваться, но в конечном итоге решение принимал он.