13 маньяков
Шрифт:
Лязгая на выбоинах, машина летит в темноту. Фары льют водопады света, на мгновение озаряя черные скелеты деревьев у дороги. Разбуженные вороны взлетают с ветвей, проклиная шумный гроб на колесах.
Нет, конечно же, машина – не гроб. В гробах Великан знает толк.
Лицо Великана блестит от пота. Он кусает губы, и капельки красной соли, мешаясь с солью прозрачной, катятся по подбородку.
Сотни морщин, выцветшие глаза, дряблая старческая плоть скрывают яд вины.
Хотя, конечно, старуха виновна не во всем. Изначально
На дороге что-то мелькает. Живое, черное. Возможно, еж или хорек.
Хрусть-хрусть. Какая грусть.
А началось все с того, что Великан родился со способностью временно умирать.
Летаргия. Крохотный электрический импульс в мозге, из тех, что вызывают эпилептический припадок. Импульс Великана был заряжен по-другому. От него засыпалось.
Возможно, большой человек – единственный, кто впал в летаргию, появляясь на свет. Об этом даже написали статью в медицинском журнале.
Две страницы, посвященные матери, доносившей дитя до тринадцати месяцев. Мертвое дитя. Мертвое, но отчего-то растущее. Мамуля обладала умением рожать великанов. Иначе как объяснить то, что ее лоно отпустило восьмикилограммовый плод без вмешательства скальпеля?
У нее было сверхъестественное чутье. Редкая женщина заберет ребенка после того, как узнала, что он родился мертвым.
Великан появился в пятницу, а в воскресенье услышал, как Господь шепнул на ушко: открой глаза и дыши. Нечто подобное Боженька шепнул дочери Иаира. «Встань и иди» прозвучит позже.
По словам матери, все три дня она молилась. А потом Маленький Огромный Человек открыл глаза и заплакал.
Мамуля не собиралась снова терять его, и поэтому появилось Имя, обманывающее смерть. Вместе с Именем возникла госпожа Сонливость.
Они незримо друг друга давят. Если Имя вводит смерть в заблуждение, то Сонливость, наоборот, толкает в холодные костлявые объятия.
Иногда мать называла Великана своим Иисусом (еще одна обманка для костлявой). В детстве Большой Ребенок узнал об Иисусе все, потому что набожнее матери не было никого в мире.
Спать, спать, спать… Все время хотелось провалиться в зыбкий, уютный омут. Самое главное правило поначалу – спать не больше четырех часов в сутки. Потом, когда Великану исполнится шесть, время снов сократится вдвое. Мамуля всегда контролировала, чтобы сон не затягивал, поэтому Большой Ребенок засыпал и просыпался по часам, с точностью до секунды.
Во сне люди умирают потому, что наступает момент, когда они путают сон со смертью. Так говорила мамочка.
Дети толстых и сонных не любят. Иногда, будто стайка птиц, в мозгу назойливо вертелись мысли, что вместо молитв неплохо бы научиться, как отбиваться от жестоких детей.
Бессонница и одиночество – самый ядовитый
Мать верила, что Большой Мальчик необыкновенный, и в конечном счете оказалась права, не так ли?
Она не рассказала про болезнь. Великан узнал, что такое летаргия, лишь спустя много лет, но не был к этому готов.
Встань и иди.
Старуха пытается выбраться из машины на ходу и получает локтем. Удар приходится в затылок. Карга затихает.
Холод усиливается. По испарине на стеклах можно рисовать пальцами.
Незачем было вынюхивать!
Стиснув зубы, Великан оглядывается. На заднем сиденье спит кое-кто еще. Иногда старуха тоже поглядывает туда с таким видом, словно сейчас сходит под себя от страха.
От сонливости и чайкиных песен в голове мутнеют глаза. Дороги не разглядеть, машину уводит в сторону. Злоба и боль. Вместо асфальта перед глазами сияние мигалок и красно-белые ленты оцепления.
Чтобы успокоиться, достаточно замедлить ход и раз десять глубоко вдохнуть-выдохнуть. Кстати, отличный способ прогнать сонливость. Этого достаточно, чтобы вести автомобиль и вспоминать.
Полиция оцепила дом, чтобы забрать всех, кого он любил…
Кинопроектор памяти проецирует изображения из прошлого. Кино, похожее на сон, затягивает.
Мамули не стало через шестнадцать лет после рождения Великана. Это случилось днем, видимо из-за августовского зноя. Она лежала на кухонном полу, очерченная узором трещин на кафеле. Платье из серой бумазеи задралось, обнажив бледные бедра, перетянутые сеткой варикозных вен.
Жить или нет, решил микроскопический кровяной сгусток в коронарной артерии.
Кто был персональным Иисусом у мамочки? Нужно было сказать: «Девица, тебе говорю: встань!..» Но слова не прозвучали.
Было страшно и одновременно хорошо. Хотелось спать. И Большой Подросток позволил себе поспать больше часа. Впервые лет за семь.
Так ощущают себя при первом сексе, когда почему-то не встает. У него не получилось. И не скоро получится.
«Великан, ложись и спи», – Бог никогда такого не скажет.
Когда жизнь так сильно меняется, Великаны позволяют себе то, о чем никогда бы не помыслили раньше.
Сон – самое сладкое из всех удовольствий. Лучше секса, аттракционов, дорогой еды и одежды. А еще – работа на птицефабрике и приятная, губительная слабость – курение.
Два, три, пять часов сна…
Где-то глубоко, словно пшеничное зерно в сочной почве, в нем дозревало умение творить чудеса. Все Иисусы умеют что-то необычное.
А потом кое-что произошло.
Великан опускает стекло, вытаскивает из куртки пачку «Мальборо». Огонек сигареты в боковом зеркале – словно красный, подмигивающий глаз. Машину озаряет сполохом. Кто-то идет на обгон.