13-47, Клин

Изюмов Андрей Игоревич

— Знаешь, насколько грубо звучат эти формулировки со стороны? — спросил я, чувствуя громаднейшее облегчение.

— Я не ученый, а солдат, инструктор по стрельбе и самообороне, — ответил Агент, — а в курс дела меня посвятили за день перед той вылазкой. Что ты от меня хочешь?

Он достал небольшой футляр.

— Система самоохлаждения и поддержания нужной температуры работает и по сей день, — сказал Агент. — Я, признаться, хотел уничтожить вакцину, зачем мне эта штука? А потом подумал, что это чисто символическая память о моем

лучшем ученике.

Я уже не мог держать себя в руках.

— Да давай ее сюда! — я вскочил с дивана, рванул к Агенту и вырвал у него из рук футляр.

Открыл, достал инъектор и, долго не раздумывая, прижал его к вене и впрыснул в себя вакцину.

Примерно минуту я молчал и ожидал какого-нибудь невероятного и суперфантастического эффекта исцеления, вроде пронизывающей все тело волны энергии, но этого не произошло.

— Как ощущения? — спросил Агент.

— Никак, — ответил я. — Ничего не понимаю.

— Ты ожидал мгновенного исцеления?

— Нет, конечно. Но хотя бы какого-то проявления того, что во мне теперь животворящая вакцина.

Агент пожал плечами.

— Я не ученый, — повторил он.

И тогда я осознал, что, увлеченный поиском невероятных эффектов, я пропустил и не заметил главного. Голова больше совершенно не болела. Так сильно добивающая меня пульсация просто взяла и исчезла! Возможно, инъекция содержала в себе какой-то легкий наркотик, воздействующий на нервную систему, но мне, если честно, сейчас было совершенно на это наплевать.

— Мне лучше, — признался я. — Действительно становится лучше. Хотя бы пропала головная боль!

В эйфории я попытался тут же встать на руки, закинув ноги вверх к потолку, но, как только сделал это, получил новый режущий заряд боли в черепе.

Я вскрикнул, потерял равновесие и рухнул на пол.

— Клин, ну ты все-таки ребенок и идиот! — взбесился Агент. — Ты можешь подумать своей пустой башкой о том, что должно пройти какое-то время, прежде, чем ты восстановишься?!

Боль была секундной, прошедшей так же быстро, как и наступившей. Но Агент был прав. Не нужно было поддаваться глупой, и пока что беспричинной, радости.

Я поднялся с пола и вернулся в кресло.

— Я сегодня больше всего рад тому, что ты выжил тогда, — сказал я Агенту, — ибо я сам уже собирался заказывать гроб. Как же здорово, Агент, что ты оказался сентиментальным и не выбросил вакцину.

— Забавно вышло, что она понадобилась, спустя несколько лет, а смертельное ранение тогда получил я, обязанный тебя спасать в случае подобного, а не ты, в расчете на которого она и давалась, — сказал Агент. — Ну что ж. Ты мне снова должен, Клин. Который раз я тебя уже спасаю?

Я посмотрел на него с улыбкой, а потом в мой мозг закралась одна подозрительная мысль.

— Если мне необходимо вкалывать эту вакцину каждые полгода, как ты говоришь, то очень странно, что я до сих пор жив.

Агент вопросительно посмотрел на меня.

— Проект был закрыт,

так? А меня нужно было поддерживать вакциной каждые полгода? И что ради меня одного велось ее производство? Это же глупо, меня бы, скорее всего, просто пустили в расход!

— Почему ты раньше тогда об этом не задумывался?

— Потому что не знал о том, что мне что-то колют, — я поднял с пола инъектор и прочитал единственные находящиеся на его корпусе буквы, — «НКТ-126». У этой хреновины даже нет названия. Только серийник! Агент, я не верю в то, что ради меня одного продолжали производство этого средства! Чтоб поддерживать жизнь в единственном солдате? Такое просто логически невозможно!

— Думаешь, раз они регулярно кололи тебя…

— То проект вовсе не закрыли, — завершил я мысль. — Я не один такой.

— Тогда почему тебе все рассказали и дали с самого начала жить спокойной жизнью?

— Понятия не имею, — честно ответил я.

Внезапно в голову пришла одна мысль.

— Слушай, а почему эти гены вводились детям?

— Меня в такие подробности не посвятили, Клин.

— Может, проект просто перекинули на взрослых солдат? Может, уже сформировавшийся организм легче переносил все это?

— А ты переносил что-то тяжело, пока рос?

— Да нет, — я потер голову. — Я вообще никакого дискомфорта не испытывал. Мне и рассказали-то про гены только после аварии. Мне тогда было одиннадцать, и я много чего сломал, неудачно прокатившись на джетбайке. Заросло все неожиданно быстро. Но, может, была какая-то особенность? Может, я и не прав, может, как раз гены нужно было вживлять детям, потому что они приживались в организме в период его формирования и развития, а не сразу же ломились в его клетки, как это наверняка было бы в случае с взрослыми?

— Да я понятия не имею, Клин. Давай для начала посмотрим, сработает ли до конца твоя вакцина. Если да, то у тебя появится фора в полгода. Если нет, то я даже не знаю, что тогда делать.

А вот об этом я совершенно не подумал!

— Точно… ведь даже если я и протяну эти самые полгода, то потом-то все снова повторится?

Агент развел руками.

— Скорее всего.

— Тогда выход у меня всего один, — у меня даже голова закружилась от пришедшей в нее мысли.

Агент посмотрел на меня с ожиданием ответа.

— Придется вернуться за вакциной домой, — выдавил из себя я. — На нашу с тобой старую базу…

20

Я вернулся к Кити уже полностью лысым — Агент подсказал парикмахерскую. По его же наводке я заглянул в магазин одежды и разжился новыми шмотками. Когда я переступал порог дома, то за моей спиной висел старый рюкзак с тесаком, пистолетом и некоторыми вещами внутри, а в руках я нес пару пакетов с одеждой.

Она тоже встретила меня, выглядя уже слегка по-другому. Цвет волос остался тем же, но их длина сократилась до прежней.