13-47, Клин
Шрифт:
Со всеми этими мыслями я завершил свой фальшивый обход периметра и вернулся на пост к Рубину. Молча, стал рядом и посмотрел на небо.
Рубин повертел свою винтовку в руках и еще раз проверил батарею.
Все мы были вооружены одной и той же винтовкой «УОА», что расшифровывалось как «Универсальное Оружие Альянса». Все винтовки имели личный номер, соответствующий номеру стрелка. В качестве пуль использовались электрические заряды, способные нанести урон, начиная от парализации противника, заканчивая его прожаркой изнутри.
Но я носил с собой и другое оружие.
Каждый солдат в день своего совершеннолетия получал подарок, который предварительно заказывал сам.
Я знал парней, которые просили отправить им на ночь сразу двух, а иногда и трех девушек. Были и те, кто заказывали безумно дорогую выпивку, которую невозможно было позволить себе на солдатское жалованье. Кто-то предпочитал провести этот последний день на берегу океана, о котором мы слышали только рассказы. Даже здесь ведущую роль играли обычные массовые человеческие, хотя, в то же время, и индивидуальные ценности — похоть, страх перед предстоящим, а иногда и желание душевной романтики, впрочем, последнее случалось реже всего, в то время как первое безоговорочно лидировало.
Ну а что до меня, то я попросил себе вещь, по мнению других парней совершенно бесполезную, особенно, учитывая, что в тот же день я получил именную «УОА 13–47».
2
— Ну что, Клин, ты уже чувствуешь себя настоящим мужиком? Если да, то покажи мне, чем ты лучше. Или слабо?
День рождения я отмечал в собственной квартире в кругу друзей. Они приволокли с собой большую деревянную мишень, и теперь по комнате летали ножи.
Мое жилье кое в чем отличалось от среднестатистического обиталища всех других солдат, в том числе и друзей. Если пехотинцы получали квартиру, то там никогда не было больше трех комнат. Душ, кухня и одна свободная, которая становилась и спальней, и гостиной, и комнатой отдыха. Да и даже такие квартирки нужно было заслужить, чем-нибудь отличившись. Большинство адептов пехоты прозябало в подземных общежитиях. Но я не попал ни в первую, ни во вторую категорию.
Я еще учился на офицерских курсах в Академии, когда получил квартиру как особо отличившийся в учебе и физической подготовке курсант. Спасибо генам. Мое обиталище состояло из кухни, отдельных ванны и душа, а не какой-то там единственной вшивой душевой кабинки, и двух комнат, одна из которых была оборудована в гостиную и, по совместительству, комнату отдыха, а вторая стала отдельной спальней.
Мой последний день свободы мы отмечали именно в этой самой комнате отдыха. Ножи, бывало, пролетали мимо мишени, но меня это в принципе не волновало. Мне было совершенно наплевать на стены, на дыры в них, на рваные обои. Завтра этого всего уже не будет, и совсем не факт, что когда-нибудь я сюда вернусь. Конечно же, я сожалел, что зарубил на корню возможность офицерской службы, но изменить ничего в своем прошлом, увы, уже не мог. Да и не был я уверен в том, что смог бы сдержаться и не ударить капитана, даже если бы появился шанс что-то исправить.
Завтра мне предстояло рвануть в самую пучину боевых действий, имея за плечами всего одну вылазку на базу противника и то, весьма неудачную. Но я просто старался об этом не думать. Могло бы все сложиться и лучше, а вышло крайне дерьмово. Но я это принял и, выражаясь простым языком, забил. Жизнь и так складывалась весьма не очень, и я не особенно хотел ее усугублять депрессивными мыслями.
— Знаешь, Кошка, — процедил я, усмехаясь, — даже сейчас, когда мне исполнилось восемнадцать, я ощущаю себя подростком. А все почему? Потому что меня окружают люди, не взрослеющие год от года. Но
— Я уверен в том, что ты никогда так не сможешь.
Дерево треснуло не на мишени, а на рукояти ножа, брошенного Кошкой. Ее клинок торчал из центра мишени, мой — из рукояти ее ножа. На лезвии моего же красовалось надкусанное яблоко. Клинок проткнул его насквозь, и из разреза на пол падали капли сока.
Кошка звонко расхохоталась и тут же поцеловала меня, не разжимая губ. Обычный дружеский поцелуй, не выражавший ничего личного, хоть и длившийся около пяти секунд. Я не испытывал к Кошке абсолютно никаких чувств, как и она ко мне. Мы были только друзьями и даже никогда не оказывались утром в одной постели с отсутствующими воспоминаниями о вчерашней ночи после бурной гулянки. В отличие от нее и Вируса.
Вирус был вторым моим лучшим другом, и вот их с Кошкой связывало нечто гораздо большее, чем секс и даже дружба. Они старались не показывать своих чувств, но получалось, если честно, не слишком хорошо. Во всяком случае, лично я все прекрасно понимал и знал. Я был рад за друзей, да и смотрелись они вместе весьма гармонично, пусть их внешности и не очень сочетались. Высокая, стройная и в то же время очень спортивная мулатка Кошка, плечи которой в неофициальной обстановке всегда обволакивали густые черные волосы, и широкоплечий, наголо выбритый Вирус, возвышающийся над ней на полторы головы. Если взглянуть на них, не имея понятия, кто они такие, то можно было сказать, что Кошка устроилась за Вирусом как за каменной стеной. Но такую глупость мог выдать только человек, не знающий ее лично, ибо другой настолько техничной и безжалостной в рукопашных спаррингах девушки я никогда и не встречал.
Если сравнивать уже Вируса и меня, то мы так же походили друг на друга, как и нет. Я никогда не брил голову наголо, предпочитал носить короткий ежик, а на лице всегда старательно культивировал, как я считал, стильную трехдневную щетину. Да и никогда я не был так же сильно раскачан, как мой лучший друг, однако мне это не мешало драться быстрее, сильнее и эффективнее чем он. Спасибо генам, я не выглядел слабаком, но и не напоминал издалека миниатюрную глыбу, подобно Вирусу. Он был массивным и очень сильным, а я — рельефным и быстрым, хотя и в силе ему кое в чем не уступал.
Я сказал, что мы похожи, но в доказательства привел пока что лишь различия. Сходства тоже были — широкие плечи, двухметровый рост, карие глаза, да и что уж тут таить — одинаковое отношение к Альянсу и к жизни. Плывем по течению, не задаем лишних вопросов.
Когда Кошкин поцелуй закончился, я крепко обнял ее и подхватил на руки.
— Эй, не увлекайся! — улыбнулся Вирус.
В нашей компании он был спецом по любой технике, Кошка — знатоком оружия и мозговым центром, а я… Я всегда был грубой физической силой, но не обделенной и мозгами.
Я сел на диван, Кошка поудобнее устроилась у меня на коленях, а Вирус встал, подошел к холодильнику, достал бутылку пива и вернулся назад.
— А тебе не хватит? — недовольно прошипела Кошка, когда он сел рядом с нами.
Вирус тяжело вздохнул.
— Мне ведь до восемнадцати осталось три недели. Потом начнется война. И мне наверняка уже будет не до этого. Хрен его знает, куда меня занесет.
— Я же обещала устроить тебя к себе, — сказала Кошка. — Я думаю, что все получится.