12
Шрифт:
Клубок из двух тел покатился по полу. Орочимару орал так, как никакая змея не может. Я упрямо таскал неподъемную пульсирующую дыру туда-сюда, пытаясь не зацепить Сенджу. Налетев на стену, противники почти расцепились, и в этот миг чернильный вихрь зажевал голову врага. Дикий крик оборвался. Тсунаде налегла на рукоять оружия. Понемногу рывки белого тела слабели...
Шаринган начал подплывать красным, и я моргнул, обрывая додзютсу.
Внизу началась суета. Голос Като отдавал распоряжения
Мелкий не возвращался. И правильно. Пусть побудет в Хайюме.
Валяться на раскуроченном полу мне не нравилось. В спину впивалась разлохмаченная балка, но приподняться и перелечь на ровное, не хватало сил. Раненую ногу я не чувствовал от самой задницы, все остальные побитые места доставляли давно привычный набор неприятных ощущений. Комната отвратительно кружилась. Ось вращения проходила через мою многострадальную голову, но лишний раз ворочать языком не хотелось. Проще немного потерпеть. Скоро кто-нибудь сюда поднимется и поделится обезболивающим, а то моя аптечка сгинула в бою.
Ещё бы совесть сгинула там же. Оторванная башка белой змеи, исчезнувшая в неведомой дали, не давала покоя. Немного подумав, решил сознаться:
– Сенджу-сама, я... не знаю, куда ведёт это додзютсу. Первый раз его использовал.
Мне не ответили.
Опустив голову, Тсунаде рассеянно катала по полу своё оружие. Теперь эта штука напоминала короткий жезл, небрежно заточенный с двух сторон.
– Сенджу-сама?..
– М-м?..
– катание жезла ненадолго прервалось.
– Куда?.. Да ладно, пригодилось.
– А если он выберется?
Она шмыгнула носом.
– Не думаю, что от него много чего осталось. Печать Поглощения же...
Ясно. Слышал про такие штуки. Один оружейник из Скрытого Тумана прославился созданием подобных мечей. Силы у Орочимару оставалось всего ничего. В таком состоянии истощение убивает быстрее, чем раны.
– Значит, вы запечатали его чакру?
– Душу.
– А-а.
Сёши и Хокаге
Поместье Сарутоби тонуло в меланхоличной утренней серости. Зимнее солнце не торопилось лезть вверх, и туман безнаказанно ползал по галереям. Голос Сенджу был единственным громким звуком. Сестрица деловито запихивала ценные врачебные распоряжения в мои сонные уши.
– Сёши, постарайся его не утомлять!
– Угу.
– И не затягивай разговор.
– Угу.
– Сенсей только-только пришёл в себя.
– Угу.
– Ему сейчас совершенно нельзя волноваться. Не знаю, почему он так настаивает на вашей встрече.
Пф-ф! Зато я знаю. Хочет продолжить разговор, начатый с Орочимару. Неймётся ему! Мог бы для начала от ран оклематься. Предчувствуя муторную беседу с кучей вынужденных объяснений, я обречённо топал за сестрой.
– Говори разборчиво, не мямли!
– Угу.
– Ты вообще слушаешь?!
– Да! Весь во внимании.
Слушаю, слушаю. Дедуле Сарутоби и барьерной команде я теперь обязан ноги мыть и воду пить.
Орочимару
В итоге известная мне история нападения на Коноху отразилась, как в ложке. В смысле, что перевёрнуто и мутно. Саннин погиб - Хокаге выжил. Наши потери ограничились теми, кто получает плату за риск. Отец был ранен, но уже поправился. Я отделался недолгим валянием в койке и поганой процедурой извлечения джуин. Даже на допрос меня не тягали - Иноичи пришёл прямо к нам домой, и разговаривали мы в присутствии Какаши и Тсунаде. Живи да радуйся!
Так ведь нет! Прощальные бредни мерзкого червя отравили весь вкус победы.
А-аа!.. Ненавижу Орочимару! Даже дохлый бесит!!
Покои Хокаге устроили в середине просторного зала, по старинке огородив внутреннюю "комнату" бамбуковыми пологами. Один из АНБУ, охраняющих полупрозрачные стены, приподнял для меня занавеску. Я прошмыгнул внутрь и замер, не решаясь подойти. Знал, что Сандаймё ранен, но такого не ждал.
Сухонький старик почти терялся в постели. Белая повязка закрывала половину головы. Кто-то его побрил и теперь морщины и старческие пятна на щеках стали ещё виднее. То, что уцелело от его рук, лежало поверх одеяла. Из одной культи торчала трубка капельницы.
Напрягало другое.
Взгляд Сарутоби предназначался не мне. Он смотрел на меня, а видел человека, погибшего десятилетия назад.
Я опустился у изголовья. И что сказать?
Не смотри! С такой радостью и облегчением. Не вздыхай счастливо. Его больше нет.
– Сенджу-сама... Вы пришли, Сенджу-сама...- зашелестел чахоточный шёпот.
– Хокаге-сама, пожалуйста, не зовите меня так!
– руки за каким-то чёртом вцепились в край простыни.
– Почему, сенсей?
Да потому что у меня от этих ваших "Сенджу-сама" всё внутри переворачивается! Блин!.. На языке теснилась сущая пурга, но я всё равно попытался объясниться:
– Простите, Хокаге-сама! Совсем его не помню! Не хотел обманывать. Вас не хотел. Простите!..
Сарутоби что-то высмотрел в моём лице и обмяк на подушке. Шевельнул бледными губами.
– Жаль.
Нифига не жаль! Семнадцати комплектов мертвяцких воспоминаний более чем достаточно!! И больше не требуется! Я никому не рассказывал, но полутёмный подвал снился мне до сих пор.
– Хокаге-сама, вы же знали, что я - вовсе не Тобирама!
Старик вздохнул.
– Вы и правда не понимаете?