12 лет спустя
Шрифт:
На первом этаже и на крыше оборудовали огневые точки и опорный пункт, здание предполагалось занять минимум на пару недель. Программисты из «Пламени» с горящими глазами уселись за консоли, восстанавливая сеть, а на крыше уже монтировали направленную антенну для скоростной передачи информации. Кроме нее, на крыше расставили доплеровскую РЛС с тепловизором, которую специально сконструировали в Уссурийске для защиты от мутантов и зомби – установка засекала любое движение, но сигнал тревоги выдавался только если температура движущегося объекта была ниже, чем живого человека
К полудню связь была установлена, и в «Пламени» программисты защелкали клавишами, выуживая из русского интернета техническую и учебную литературу, а что самое главное – адреса и списки содержимого бесчисленных московских и подмосковных складов.
Пантелеев не желал терять время даром, и, забрав технику из Зеленограда, следующим рейсом диск забросил «трофейную команду» на склад авиазапчастей на юге Москвы – малой авиации в планах восстановления хозяйства отводилась немалая роль. Затем позаимствовали полмиллиона малокалиберных патронов с оборотного склада Климовского завода – с появлением пулеметов «Блюм-Соренсен» уссурийской разработки этот боеприпас оказался весьма востребован.
3 июля, вечер, стрельбище центра «Пламя»
На линии огня на брезенте стоял пулемет странного вида, около которого столпились несколько человек. Оружейник из Уссурийска рассказывал:
– Перед вами сверхскорострельный пулемет «Блюма-Соренсена», под малокалиберный патрон. Темп стрельбы обеспечивает эффект «накопления ущерба»
– Это что такое? – спросил кто-то
– Объясняю популярно: когда пуля попадает в броню, то в стали возникают волны упругой деформации, которые существуют, затухая, некоторое время, – и оружейник ударил гаечным ключом по стоявшему на козлах листу стали – раздался протяжный звон.
– Это лист 10-мм стали, который автоматная пуля не пробивает. Помогите отнести его к мишеням
Прозвучала команда «Прекратить огонь!» и козлы со стальным листом отнесли метров на 50 от огневого рубежа. Вернувшись на линию огня, оружейник продолжил рассказ:
– Если следующая пуля попадает в ту же точку до того, как в цели рассеются упругие волны деформации, то металл деформируется дальше, и с некоторого попадания запас упругости исчерпывается и цель разрушается.
С этими словами он присел к пулемету, прицелился и нажал спуск. Короткий рев никак не был похож на стрельбу из малокалиберного оружия. Лист стали покачнулся и в нем появилось отверстие размером со спичечный коробок. Вскоре офицеры изумленно рассматривали принесенный с линии огня лист брони.
– Пулемет питается патронами из 40-патронных дисков, и имеет устройство их автоматической смены, в магазине которого умещаются десять дисков. Есть и вариант пулемета, к которому присоединяется электрифицированное устройство снаряжения дисков из россыпи, но оно довольно тяжелое и в ручном варианте неудобно.
– Это все хорошо, но зачем вы это нам показываете?
–
– А откуда мы их возьмем? Вы подарите?
– Есть идея получше – у вас есть военное училище для молодежи, я мог бы несколько месяцев вести курс оружейного дела, учащиеся сначала научатся делать инструменты и приспособления, а потом изготовят по несколько образцов оружия нашей разработки в качестве экзамена, и я оставлю вам всю документацию и ваши смогут делать такое оружие сами.
– Хорошая идея – сказал начальник РАВ.
– Договоритесь с вашим начальством, после согласия запрошу наших, но в принципе они уже согласны.
4 июля, центр «Пламя»
На совещании в штабе было почти все командование «Пламени» двое пилотов, два инженера и Леди Инна из Уссурийска.
– Вот карта европейской части РФ, составленная нами по переговорам с Тверью и Тулой, и уточняющим вылетам «двойки».
Марков развернул на столе карту. Кроме Твери, уцелели Тула – там в основном оружейное производство и патронное, немного взрывчатки. Климовск как-то держится, но на старых запасах, они даже бросили недавно вывезенный нами склад в Выхино. В Москве как-то существует коммуна на Тушинском заводе, как – непонятно, мы их облетами не сразу нашли.
– Да, Тушинскую общину мы нашли, – вступил в разговор пилот. – Увидели биплан, сразу включили видеосъемку и ввверх. Он сел на Волоколамском шоссе и закатился в ангар прямо в бывшем здании завода. В радиоконтакт вступили, но нам от них большой пользы нет, на всякий случай пока не стали показываться, на чем летаем. Толку нам самим с них нет, они производят некие подобия ППС Судаева и построили несколько самолетов, но наши машины лучше по всем параметрам.
– Дальше. Ковров, Нижний Новгород, Ижевск, Златоуст, Лодейное Поле на Онежском озере, Осташков на Селигере.
– С новгородцами хорошо бы связь установить – сказал кто-то.
– А чем расплачиваться?
Тут Леди Инна встала из-за стола, красиво потянулась и сказала:
– Фактически, центр «Пламя» может представлять две услуги – инструкторов и подготовку военных, и чисто военно-наемническую работу. Мы, в смысле Уссурийск, можем на бартер поставлять наши электростанции, быть дальней разведкой и быстрым транспортом, и поставки электроники, так как имеем полупроводниковый завод. Поставлять «Хаунибу» никому не будем, из опасения захвата их всякими печенегами.
– Хорошо – сказал Пантелеев, – но все выжившие так или иначе военные, неясно, насколько мы будем востребованы, так что надо думать дальше.
– С Новгородом мы связались по радио, хорошо бы слетать к ним для дальнейшего контакта.
– Я уполномочена действовать от имени Уссурийска и принимаю ваше предложение. У нас есть проект корабля на воздушной подушке с нашей энергоустановкой, если Нижегородцы смогут их строить в обмен на электростанции и поставки электроники.