11 дней и ночей
Шрифт:
Стефания сделала вид, как будто ей все равно.
Тут в кабинет заглянула Тери и позвала Дороти.
У Тери были какие-то проблемы на личном фронте. Поездка с господином Дю Поном в Новую Зеландию не состоялась. Кое-кто в конторе по этому поводу зубоскалил. Тери же открывала душу только Дот.
Но сейчас Стефании не было до всего этого никакого дела: не успела Дот выйти из кабинета, как она уже рылась в картотеке.
Так… так… так… Боже, неужели она и этого знает! Н-да, карточка с этим именем может дорого стоить… Ну так где же? Ага, кажется, есть! Хэррингтон…
Когда Дороти вернулась, Стефания равнодушно сидела на своем прежнем месте и подпиливала ногти.
Дот сделала «глаза» и поплотнее прикрыла дверь.
– Что? – осведомилась Стефания.
– Я отправила ее домой. Похоже, наш «вамп» совсем раскис.
– Он что, все-таки ее бросил?
– Представляешь! – Дороти села за стол и закурила. Этот Дю Пон не предполагал, оказывается, в каких фильмах снимается его любовь. А она и не говорила. Думала, все нормально, взрослый человек, знает, но скромно молчит. А тут ему возьми да и покажи на днях в одной компании порнофильм. А там наша Тери. Во всей красе. Ты ведь знаешь, на что она способна. У бедняги шок.
– Ну и…
– Они имели разговор. – Дороти закатила глаза, вздохнула и стала с увлечением разглядывать пепельницу. – Она еще надеется, что он позвонит.
– Мне почему-то кажется, – заметила Стефания, – что во всей этой ситуации наша Тери стесняется только одного человека – Минни. Теперь, если дочка узнает о постигшем ее родительницу фиаско, Тери не избежать лекции на тему «Женщина в жизни мужчины – глазами Микки Мауса».
– Вероятно, ты не далека от истины. Кстати, «женщина в жизни мужчины», ты не забыла, что у тебя сегодня съемка?
– Эта гора мяса что, звонила? – Стефания фыркнула.
– Хочешь сказать, он тебе не понравился как фотограф?
– Да мне наплевать на то, какой он фотограф! Я тебе не рассказывала, но он хотел меня заказать напрямую, без «Мотылька». Я ему показала вот такой…
– Последнее время, дорогая, ты стала исключительно агрессивна, – сказала Дот, любившая ставить своим девочкам диагнозы. – Что-нибудь случилась? Или из-за компьютерщика?
«Ну и чутье у этой стервы!» – зло подумала Стефания, а вслух произнесла:
– Баковский сделал мне предложение.
Так, словно именно это событие только и занимало ее мысли, объясняя буквально все. У Дороти подлетели брови.
– Он уже перебрался ко мне, – добавила Стефания.
– И Сисли его терпит?
Вопрос был не праздный. Об отношениях между Стефанией и Сисли Дороти не только догадывалась, но и кое-что знала. Собственно, ее отношения с Фокси, вероятно, мало чем отличались.
– Кажется, она будет не против попробовать вжиться в складывающийся треугольник, – пожала плечами Стефания. – Вчера, например, я застала ее за тем, что она разгуливала перед ним в одной рубашке. Причем рубашка не была застегнута.
– У тебя интересное будущее, – рассмеялась Дороти. – Ну так как с Уинстоном?
– С кем?
– С фотографом.
– Так его Уинстон зовут! – Стефания оживилась. – А ведь он, гад, даже мне не представился! Ну, все, теперь я буду называть его «Черчилль». Между прочим, Дот,
– Очень может быть, – протянула Дороти. – Тебя это волнует?
Стефания отрицательно помотала головой.
– Вот и меня тоже. Пока он платит, пусть что угодно с собой делает. А любителей мастурбации становится сейчас все больше.
– Кажется, это занятие никогда не утрачивало популярности.
Женщины рассмеялись.
На сей раз никакой ширмы в студии не было. Заодно у Стефании появилась возможность убедиться в том, что их с Дот предположения относительно одноруких увлечений фотографа оказались несостоятельными.
Черчилль не стал прятаться. Наоборот, заметив девушку, еще когда она подходила к зданию по улице, он встретил Стефанию у лифта чуть ли не с распростертыми объятиями, осведомился, как она себя чувствует, и только тогда, удовлетворившись ничего не значащим «все нормально», предложил ей раздеться.
Пока она снимала с себя то немногое, что было на ней надето – синюю рубашку, красную юбку на мягкой резинке, от которой почти не оставалось следов на талии, и трусики, – он стоял рядом и откровенно наблюдал.
Оставшись в одних туфельках на очень высоком каблуке – их она принесла с собой в сумке, придя в обычных матерчатых туфлях, в которых было удобно гулять по городу, – Стефания подняла руки, запустила пальцы под пышные пряди на затылке и с удовольствием потянулась.
Перехватив восторженный взгляд Черчилля, она ответила ему улыбкой.
– Ну что, поехали?
– Подожди, – начал он довольно робко. – Сегодня я собираюсь фотографировать тебя вблизи, и мне бы хотелось, чтобы сначала прошли шрамики на коже.
Стефания пристально оглядела свои бедра. Действительно, две тонкие диагональные полоски от талии до лобка спереди, две такие же – сзади и одна – под пупком.
– Хорошо, пока я не буду засекать время, – милостиво сообщила она и, как была, нагишом, присела на диван.
– Кстати, ты знаешь, что сегодня я пригласил тебя на весь час? – почему-то забеспокоился Черчилль.
– Да, Дороти меня предупредила. Я надеюсь, десяти минут хватит? У меня хорошая кожа.
– В этом я не сомневаюсь. Черчилль вдруг осмелел.
Он уселся на диван рядом со Стефанией, положил себе на пузо свой «хассельблад» [25] и стал смотреть на девушку сверху вниз так, будто она уже была его собственностью. Стефания понимала, что ему льстит ее доверие, однако ни на какие братания она идти отнюдь не собиралась.
Тем не менее она не воспротивилась, когда большая, пухлая ладонь легла ей на колено.
25
Название самого популярного среди профессионалов фотоаппарата, производимого в Швеции и стоящего порядка 15 000 американских долларов за комплект. (Прим. КБ.)