Шрифт:
Посвящается Хлину
U cant В dead all the time [1]
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Л о л л а — нарколог.
Х л и н Б ь ё р н — сын Берглинд.
П а у л ь Н и л ь с с о н (Палли Нильсов) — зубной врач.
Т р ё с т — друг Хлина.
Э л л е р т — сын Пауля.
Г ю л л и, Р о з и — гомосексуалисты.
С в я щ е н н и к.
М а р р и, Р е й н и р, Т и м у р — бармены.
1
Нельзя быть мертвым все время (англ.).
С и г у р л ё й г — жена Пауля.
К
Б е р г л и н д — мать Хлина.
Х о л м ф р и д — дочь Пауля.
Х а в с т е й н н — отец Хлина.
Родственники, таксисты, доноры органов, бармены, приятели, знакомые, девушки, проститутки, обслуживающий персонал, журналисты и прочее, и прочее.
Место действия — главным образом район Рейкьявика с почтовым индексом 101.
Часть 1 Я знаю только самого себя
По-любому: лучше проснуться до того, как стемнеет. Застать хоть немного дневного света, отметиться в срок. Солнце — хронометр, который фиксирует приход на работу и уход с нее. Даже если ты и не ходишь на работу, ни на кого не работаешь: ни на Солнце, ни на других. Вот так. Солнечная ли, денежная, всё одно: система.
Просыпаться всегда тяжело. Как будто ты четыреста лет пролежал в могиле и теперь тебе приходится выкарабкиваться из-под шести саженей земли. И так каждое утро. Сквозь занавеску пробивается дневной свет. Ни с того ни с сего мне взбредает в голову, что цифры на электронных часах — это дата: 1601. Рановато проснулся, ведь я должен родиться только через четыреста с лишним лет. М-да… Тянусь за бутылью с кока-колой, отхлебываю. Прекрасный вонючий поцелуй с утра. Никогда с утра не целуйте девушку, с которой провели ночь, от этого такой гнилой привкус, как будто она уже начала разлагаться, давно уже дохлая. Да, точно: сдохла. Не надо спать с девушками. Сон есть смерть. И каждое утро — восстание из мертвых. Восстание плоти. Моя плоть всегда впереди планеты всей. В ногах нащупываю пульт дистанционного управления, но нажать на кнопку пальцем ноги пока не удается.
52-й канал: интервью с немецким трактирщиком. Он наполняет пивом три стакана. Хочется пивка. Еще один глоток кока-колы. 53-й канал: английское садоводство. 54-й канал: студия звукозаписи в Мадриде. 36-й канал: индийская певица (ц. 20 000 крон). 37-й канал: прогноз погоды в Юго-Восточной Азии. В Бирме выходные, похоже, выйдут на славу.
Щелкаю по всем программам. Никакой клубнички. Почему с утра нигде не показывают порнуху? Они что, об утренней эрекции не слыхали, что ли? Тогда бы все быстро проснулись. «The Morning Pom Show» [2] . Моя плоть всегда впереди планеты всей. Может, это нарочно так устроено? Когда он встает, тогда легче поднять и все остальное. Маленький гигант большого секса. На вид одноглазый коренастый тролль без шеи. Головка есть, а мозга нет, а может, он сам его извел: все время извергает из себя серое вещество. А я не встану, пока не встанет он. Хватаю его и борюсь с ним, но он не сдается, пока я не вцепляюсь мертвой хваткой. Прикончил его, подставил ладонь. Почему гадалки не гадают по мокрой ладони, как по сухой чашке? Вот она — вся моя жизнь струится по руке. Стекает вниз по линии жизни.
2
«Утреннее порно» (англ.).
Сигарету. День — как сигарета. Белая сигарета, которая зажигается от солнца сквозь облака и гаснет в вечерней желтизне фильтра. Солнце и сигарета. И то и другое — первейшие причины рака. Однако темнеет. Значит, раздвигать занавески смысла нет. Застегиваю на руке часы — пристегиваю себя ко времени, к вращению Земли, Солнца, ко всей этой системе, в 16:16 — и иду на кухню. «Чериос». Уже в тарелке. Что такое?! Совсем меня тут занянчили, замамчили. Это больше, чем надо. Она слишком много насыпала. Правильное количество — 365 колечек. Я препровождаю их в желудок, запивая молоком. Радио. Первая услышанная мелодия задает тон всему дню. Род Стюарт, песня «Passion» [3] . Насчет этого нич-чего не знаю.
3
«Страсть» (англ.).
Смотрю в глаза Вуди Аллену. Когда он наконец даст мне откровение о потаенном смысле жизни? Когда-нибудь даст. Плакаты — для этого. Включаю «Макинтош».
4
Отсылка к древнеисландской «Саге о Ньяле», а именно к ее кульминационному эпизоду, когда Ньяль с семьей был сожжен в своем доме па хуторе Бсргторсхволь.
«Hi Kati.
Reykjavik calling. Hope you had a good day. We're getting late up here, twining out of days. You know. Wintertime in Iceland. The Kingdom of Darkness. And everything Johnny Rotten. Went to the bar last night and then to some after-party.
There was a girl there who'd been to Budapest and she told me about a bar called „Roxy" or „Rosy". Do you know it?
Bi.
– Hlynur» [5] .
5
«Привет, Кати. Вас вызывает Рейкьявик. Надеюсь, ты приятно провела день. Мы здесь встаем поздно, у нас дни кончаются. Знаешь, зима в Исландии. Царство Тьмы. И везде один сплошной Джонни Роттен. Вчера вечером ходил в бар, а потом продолжал банкет. Там была одна девушка, которая ездила в Будапешт, и она сказала мне, что там есть бар под названием "Рокси" или "Рози". Ты о нем знаешь? Пока. — Хлин» (англ.).
Я уже почти оделся, и тут звонит телефон.
Трёст мне:
— Хлин!
Я ему:
— Трёст!
— Как ты там?
— Да ничего.
— Ты вчера в бар ходил?
— Нет. А что там было?
— Да ничего. Мы потом все поехали к Ёкулю домой.
— И что? И как вы там?
— Ну… Там ваще… Полная невменяемость…
— Герлы какие-нибудь были?
— Ну да. Была Лова, а еще Солей, и еще эти две, ну, вешалки.
— И как они? Стоили того, чтоб на них повеситься?
— Ага. Одна вся такая из себя — как из «Милана», а другая скорее как из «Шитья и кройки».
— И что? Это они сейчас у тебя?
— Нет, это телевизор. А ты чем занимался?… Слушай, а я твоего отца видел. Мы с Марри… это… пошли в «Замок» и там его встретили. Клевый мужик.
— Врешь!
— Да ты что, он у тебя классный: в стакан нам наливал, а потом пригласил к себе домой.
— И как вы, поехали?
— Нет, у него было две вписки.
— А ты уверен, что это был он?
— Ну что ты, Хлин, что я, Седобородого не знаю?
— А выглядел он как?
— Неплохо. Скажем так, трехдневной давности.
— Совсем, что ли, в ауте?
— Ага. Совсем в дымину, но в ударе, то есть с ним было по кайфу общаться.
— Да…
— И он все время говорил о твоей маме… и о тебе… Надо тебе с ним встретиться, поговорить.
— Гм…
— А ты вообще как, вечером никуда не идешь?
— Да не знаю… А ты что предлагаешь?
— Да обычная программа, «К-бар» или «Замок» [6] , там полный атас, там ты старика и найдешь.
— А когда вы туда заходили?
— Где-то в час.
6
Хотя топография Рейкьявика в романс полностью соответствует реальности, названия баров, в которые ходят персонажи, по уверению самого автора, вымышлены.