100 великих узников
Шрифт:
Опять судебный зал, полный народу, и в полдень 10 декабря 1828 года "суд исправительной полиции" приступает к рассмотрению дела Беранже. На этот раз поэту предъявили много обвинений: и оскорбление короля, и богохульство, и проповедь безнравственности, и возбуждение ненависти и презрения к властям… Во всей книге не нашлось ни одной песни, которая бы, по утверждению суда, чего-нибудь не оскорбляла и не возбуждала. И потому королевский прокурор Шамионе заявил: "Тюрьма ничему не научила Беранже, видимо, срок наказания был уж слишком мал". На этот раз поэта присудили к 9 месяцам заключения в тюрьме Ла-Форс, уплате штрафа в 10 000 франков и возмещению всех судебных издержек в 1500 франков. У Беранже никогда не было таких денег, и ему грозила бы долговая тюрьма, но друзья
Больному Беранже в его почти 50-летнем возрасте нелегко было чуть ли не целый год провести в тюрьме. Но ему помогало участие друзей и незнакомых людей, которые приходили к нему ежедневно. И приходило посетителей так много, что поэт даже шутливо просил начальника тюрьмы дать ему, наконец, покой и ограничить время посещений до нескольких часов в день. Молодые поэты посвящали свои стихи Беранже, "томящемуся в оковах", и слагали гимны в его честь. К поэту пришли и вожди нового литературного течения — романтизма: В. Гюго, Сент-Бев, А. Дюма. Посещать узника можно было до четыре часов дня, позже дверь в его камеру запирали, и поэт проводил вечера в полном одиночестве. Но он не скучал: с ним его любимые авторы Ф. Рабле и М. Монтень, произведения которых он всегда был готов перечитывать. С ним перо, чернильница и бумага, — и он работал над новыми песнями.
Однако о заключенном поэте не забывали и враги. Однажды они устроили в камере Беранже обыск: перетряхнули белье, шарили под кроватью, пересмотрели все рукописи, книги и даже рылись в его карманах. Обыск этот был связан с тем, что Беранже приписали песни, на самом деле ему не принадлежавшие. После обыска начался допрос, но полицейским не удавалось ни выудить от поэта нового признания, ни добыть в его камере каких-либо "улик", чтобы состряпать еще одно дело…
В день выхода Беранже из тюрьмы полиция опасалась народных демонстраций, и потому поэта решили выпустить "потихоньку" — на день раньше положенного срока. Впоследствии он вспоминал: "Очутившись на свободе после девятимесячного заключения, я прогулялся по бульварам с такою же беззаботностью, словно только что вышел из дому". А друзья, прослышав о том, что поэт на воле, завалили его приветами и приглашениями; каждый старый и новый знакомый хотел видеть его у себя. Рассказывают, что после выхода из тюрьмы Беранже пришлось сделать не менее 350 визитов…
"Государственный преступник царства Польского"
В декабре 1830 года по личному указанию императора Николая I в один из казематов Шлиссельбурга был заключен Валериан Лукасиньский. В письме на имя коменданта крепости говорилось: "государственного преступника Царства Польского содержать самым тайным образом, чтобы, кроме вас, никто не знал даже его имени и откуда он привезен".
Валериан Лукасиньский родился в Варшаве в семье небогатого шляхтича. Десятилетним мальчиком он был свидетелем подавления восстания Т. Костюшко, штурма Праги (варшавского предместья) русскими войсками, последовавшего затем очередного раздела Польши и оккупации Варшавы прусскими войсками. Таким образом, его детство и юность совпали с одним из самых тяжелых периодов в истории польского народа.
Несмотря на трудное материальное положение семьи, В. Лукасиньский получил серьезное образование, хорошо говорил на французском и немецком языках, был основательно начитан и часто цитировал Плутарха, Монтескье и других философов. Личного честолюбия у него не было, он желал только одного — служить своей родине и своему народу. Все, кому приходилось иметь с ним дело (даже противники), отмечали в нем непоколебимое правдолюбие, твердость духа и готовность к самопожертвованию.
Долгая борьба, которую вел Наполеон Бонапарт с тремя державами — участницами раздела Польши, и его заявления о сочувствии полякам породили немало мечтаний в горячих умах. Не избежал их и молодой В. Лукасиньский. В апреле 1807 года он вступил в польский полк пеших стрелков, участвовал в летнем походе против прусских и русских войск, отличился в нем и был произведен в подпоручики. Впоследствии это польское национальное формирование стало основой вооруженных сил Великого герцогства Варшавского, созданного Наполеоном. В. Лукасиньский служил сначала в пехотном полку, а потом стал адъютантом
В походе Наполеона на Россию в 1812 году В. Лукасиньский не участвовал, но зато был задействован в военной кампании следующего года и в ноябре месяце под Дрезденом был взят в плен австрийскими войсками, которые отправили его в Венгрию. Пока он находился в плену, Герцогство Варшавское было присоединено к России под названием Царства Польского. Император Александр I принял титул польского короля, сохранил остатки польских войск и обеспечил им почетное возвращение на родину. Летом 1814 года В. Лукасиньский вернулся из плена и в чине капитана 4-го линейного полка поступил в армию Царства Польского, а через два года дослужился до майора.
В Варшаве он познакомился с некоторыми общественными деятелями, в кругах которых были живы традиции революционных войн XVIII века и восстания Т. Костюшко, а также принципы "конституции 3 мая 1791 года". Раздумья В. Лукасиньского о прошлом дорогой отчизны и ее теперешнем состоянии завершились решением создать нелегальную организацию, которая будет готовить новое восстание. В 1818 году В. Лукасиньский напечатал "Замечания одного офицера по поводу признанной потребности устройства евреев в нашей стране", в которых резко выступил против брошюры В. Красинского, направленной против евреев. Сам В. Лукасиньский добивался для еврейского населения равноправия и просвещения, ратовал за привлечение их к военной службе, хотя и знал, что это противоречило взглядам великого князя Константина Павловича.
К сплочению польских патриотических сил В. Лукасиньский приступил первоначально под масонскими лозунгами. В мае 1819 года в Варшаве состоялось открытие организации "Национальное масонство" (или "Национальный союз свободных каменщиков"). В целях конспирации члены капитула этого союза приняли исторические имена (Катон, Сципион, Солон и др.), сам В. Лукасиньский назвался Ликургом. Фактическое руководство союзом находилось в его руках, но формально он именовался "наместником начальника". На пост же самого начальника В. Лукасиньский намеревался пригласить кого-нибудь из бывших соратников Т. Костюшко. Первоначально предполагалось, что организация будет состоять только из военных, но вскоре в нее стали принимать и гражданских лиц.
В понимании конечных целей возникшего движения у членов организации не было полного единства. Ближайшие соратники В. Лукасиньского считали, что в ряды борцов за национальную независимость Польши следует привлечь крестьян, пообещав им безвозмездную передачу земли. Говорилось также, что надо опираться и на беднейшие слои варшавского трудового люда — пекарей, кузнецов и т. д. Сам В. Лукасиньский по этому вопросу не занял четкой позиции, однако он понимал, что масонство не может стать организационной формой нелегального патриотического союза. Используя расхождения в среде руководства союзом, он в августе 1820 года заявил о роспуске "Национального масонства", тем более что в польском обществе того времени появились более радикальные организации.
В мае 1821 года вместо "Национального масонства" В. Лукасиньский с несколькими товарищами создал более независимую организацию — "Патриотическое товарищество" — и выработал основные положения его устава, по которому Польша разделялась на 7 провинций (6 территориальных, а седьмым было Войско Польское). Дело создания нового союза, как и в первом случае, велось очень осторожно, но тайна сохранялась недолго. В том же году великий князь Константин Павлович получил донос и, призвав В. Лукасиньского, имел с ним долгий разговор, взяв с него "честное слово", что он больше не будет принадлежать ни к чему подобному. Однако вскоре был сделан новый донос, и на этот раз уже из Петербурга поступило предписание "немедленно произвести строжайшее расследование". Летом 1822 года В. Лукасиньского и его товарищей арестовали и отдали в руки особой "следственной комиссии", которая расследовала деятельность союза "Национальное масонство"; о "Патриотическом товариществе" у начальства подробных сведений еще не было.