Шрифт:
Глава 1
— Ты спишь с учительницей нашей дочери, — тихо сказала я, заходя в кабинет мужа.
Руслан поднял глаза от чертежа, нахмурил брови и безразлично бросил:
— Поль, давай, не сейчас, некогда.
Я до боли сдавила ладони в кулаки. И выдохнула.
Впервые за три месяца с рождения Матвея я куда-то выбралась. И выбралась я на открытый урок дочери по литературе.
Аня стояла, рассказывала про поэтов серебряного века, про то, как они жили, как творили, полный актовый зал был народу. Сидели представители
— Какие могут быть свободные нравы, Анечка, — сказала она так неприятно, что меня это покоробило, я аж вся перекосилась, а Аня вдруг замерла.
У меня взгляд помутнел.
— Те самые свободные нравы, Мария Антоновна, — выдохнула дочь, слегка качнувшись от микрофона,— примерно такие же, как у вас, которые позволяют вам с отцами учениц в ресторанах сидеть!
Я думала, ослышалась, мне показалось, что все ослышались в тот момент. Аня, резко сорвав ученический галстук с шеи, ломанулась в сторону, слетела со сцены и, не разбирая дороги, полетела в сторону, к лестнице. Я растерянно хлопнула глазами, не понимая, что в них застыли слезы, и встала со своего места, чётко чеканя каждый шаг, который раздавался по актовому залу стуком каблуков, прошла следом. Марья Антоновна смогла только всплеснуть руками и задохнуться, а я даже не посмотрела на неё.
Аню я нашла в женском туалете, она сидела, вжимаясь спиной в угол, запустила пальцы в волосы и ревела, ревела, как белуга.
— Аня… — только и смогла сказать я от шока и растерянности.
— С отцом она была в ресторане, с отцом! — закричала Аня, резко вставая, и ударилась плечом об стену, по щекам текли слезы, а голос ломался из-за рыданий. — Сидела, коза, прижималась к нему, туфли скинула.
Аня со всей силы развернулась и ударилась вторым плечом об стену, так, что сместилось зеркало, и оно со всей силы грохнулось на пол, разлетаясь, как детская мозаика. Аня наступила на осколки, хрустом стараясь заглушить рыдания.
Я поняла, что ломалась моя жизнь.
— Аня, — я качнулась к дочери, обняла её за плечи, прижала к себе, а дочка дёрнулась, запрокинула голову и завыла.
— Я не знала, как тебе сказать, я вообще не понимала, надо ли такое говорить, а она меня буллила постоянно, это коза.
Аня зашлась в сухом кашле, стараясь вырваться у меня из рук.
— Она знала или просто ненавидела меня, потому что знала, что у отца есть дети, чмырила меня постоянно.
— Почему ты молчала?
— Я не знала, как сказать, не знала, — закричала Аня, вырываясь у меня из рук.
Мой мир перестал существовать, я прижала дочь к себе, стараясь её успокоить, раскачивалась вместе с ней в такт движениям.
Спустя пару мгновений в туалет влетела директор Зинаида Артёмовна.
— Господи, Ронина, что это было? — зарычала она, но я в этот момент уже понимала, что все плохо, я развернулась и рявкнула:
— Это у вас надо
Я думала, не смогу доехать до дома. Аня выла и скулила, сидя со мной на заднем сиденье такси, я прижимала к себе дочь, убирала от лица влажные пряди.
Руслан же не мог.
Я действительно, когда ехала, надеялась услышать, что он не мог, и, приехав с дочерью домой, я постаралась её успокоить, но она закрылась в своей спальне, а я медленным тихим шагом, даже не проверив младшего, прошла в кабинет к Руслану и задала вопрос, а он отмахнулся.
Я шмыгнула носом, зажала ладонью рот.
— Поговорим позднее, — рявкнул Рус , раздражаясь, что я отвлекала его от работы.
Он был архитектором, и сейчас у них был крупный госзаказ на строительство моста через восточный выезд из города.
Архитектором Руслан был талантливым. Одним из самых лучших.
— Руслан, — позвала я тихо, ощущая, что в груди все сожжено серной кислотой, которую мне туда плеснули.
Муж тяжело выдохнул, поднял глаза, отбросил прядь волос со лба.
— Ты спишь с учительницей нашей дочери.— Снова повторила я, не веря даже в то, что говорила,
Руслан не мог, мы же с ним, мы с ним со школы вместе, мы в одном классе учились, за одной партой сидели. Мы встречались так долго, что в одиннадцатом классе все поголовно говорили о том, что мы поженимся, а на окончании, на выпускном, я была для него той самой, которая подарила ему всю себя…
Дура такая.
В загородном доме родителей одного из одноклассников заканчивался наш выпускной, и в комнате под самой крышей были только мы с Русланом, и я дрожала и тряслась, а он целовал жадно, напористо, так, словно бы клеймил меня своими поцелуями. И рассвет я встречала уже девушкой, и все одноклассники верили в то, что все будет хорошо.
Только потом Руслан ушёл на год в армию.
Я думала сойду с ума, потому что не знала, вернётся он ко мне или нет и какой он ко мне вернётся.
А я отдала ему самое ценное.
Можно сказать, душу свою вручила ему в руки, вверила ему свою судьбу. А когда он вернулся из армии, я думала, это другой человек, потому что он даже сначала, видимо, сам от шока не понимал, что происходило и в первый вечер мне казалось, что он меня разлюбил.
Но нет.
Чуть позднее, когда мне девятнадцать стукнуло, мы уже поженились.
Я думала, это навсегда, на всю жизнь, до конца, а сейчас, после двадцати лет брака, я стояла перед ним и не верила.
— Поль, ты либо мне конкретно претензию говори, либо выйди и не мешай, не мне тебе повторять в который раз, что это очень важный госзаказ,— зло бросил Рус и развернулся к чертежам.
— Мне Аня на открытом уроке все рассказала…
Руслан замер, не донёс карандаш до бумаги. Я вдруг ощутила холод, который начал расползаться по всему кабинету и поняла, что моя сказка с прекрасным принцем закончилась, не было ничего волшебного в этом мире, не было ничего святого, ноги вытер о мою жизнь, о наших детей.