100 дней плена
Шрифт:
Матвей ушел, оставляя в неизвестности. И почему мне кажется, что имею к этому отношение? Конечно, весь день не могла найти места. В отсутствии Ольги убрала всю квартиру, чтобы только забыться немного и не сходить с ума от тревожного чувства и мрачных мыслей.
Тишина особенно напрягала и давила… Раньше подобного не испытывала, находясь в ином положении тут. Включила телевизор, пока готовила ужин, лишь бы кто-нибудь говорил рядом. Сидеть в четырех стенах надоело. Хотелось снова пойти на работу, все-таки я неплохой
Подняла голову на одну из камер. На сто процентов уверена, что наблюдает за мной сейчас, знает, чем занимаюсь… Совсем забываю о ноже в руке и не замечаю, как острое лезвие касается пальца, оставляя глубокий порез.
Вскрикиваю от боли, отбросив «вредителя» в сторону. Инстинктивно слизываю кровь, потом отрываю бумажное полотенце.
Тут же звонит телефон. Кто бы сомневался.
— Со мной все в порядке, — сразу заверяю Матвея.
— Точно? — заботливо интересуется он.
— Обработаю и заклею… А ты, значит, следишь за мной?
— Не думай, будто не доверяю, так спокойнее: не только услышать по телефону, но и посмотреть на тебя в любой момент… Безопасность — превыше всего.
— Мне угрожает что-то? — опять беспокойство напомнило о себе противным сосущим червячком изнутри.
— Настя… я скоро приеду… — вот рядом с ним не страшно, спрятаться в объятиях и не думать ни о чем.
— Хорошо… э…э… Матвей? — по интонации поняла, что разговор закончен, но кое-что сказать хочется.
— Да?
— Люблю тебя.
— Твой приятный голос, и как ты произносишь эти слова — ласкают слух… Я тоже люблю тебя. Все время думаю…
Улыбаюсь. И боль отступает.
— Вижу твою улыбку, — говорит он, и чувствую, тоже улыбается. — Хочу поцеловать и… не только…
— Жду тебя.
— Пока, — отключается.
Иду за аптечкой. Тщательно обрабатываю рану и заклеиваю пластырем. Поглядываю на камеру. Улыбаюсь вновь, подмигиваю и посылаю воздушный поцелуй. Была даже мысль — устроить маленький стриптиз… Может, так приедет быстрее?
Телефон звонит опять. И я не обращаю внимания, что на экране светится «номер скрыт» вместо «Любимый». Думала, опять Матвей, вернее — звонить, по сути, некому. Свой новый номер мало, кому сообщала.
— Ты соскучился? — смеюсь в трубку.
— Не особо, шлюха! — звучит в ответ.
Вздрагиваю от голоса, который узнаю из сотни других. Телефон чуть не выпал из рук. Но откуда ему известен этот номер?
— Стас? — переспрашиваю зачем-то.
— Стас, Стас… Не забыла еще своего мужа?
— Ты мне не муж больше.
— Плевать… Той бумажкой, под названием «свидетельство», можешь вытереть себе одно место. Удивлена, как нашел? Подружка сдала, ты просила свои вещи забрать пару месяцев назад… Вспомнил, кто у нас может поведать о тебе? Сказал ей, хочу помириться — она не отказала. А зря…
«Катя,
— Что тебе нужно? — смотрю в камеру в надежде, что мои слова хорошо слышны Матвею. И, кажется, взгляд по ту сторону наливается гневом.
— Хорошо устроилась, Настенька, — ядовито прыснул Стас. — И благодаря кому? Понравилось ноги раздвигать? — он никогда не отличался заботливым отношением, часто срываясь на откровенную словесную грубость.
— Мне жаль тебя… Но в одном ты прав, благодаря тебе я встретила любимого человека.
— Любимого?! — нервно смеется. — Нужна ты ему нахрен! Будет иметь во все дырки, пока не надоешь, потом выкинет! Думаешь, одна такая?
— Зачем позвонил? — не реагирую на его выпады. Иммунитет выработался давно.
— Деньги нужны! — что же еще, старая пластинка.
— Устройся на работу.
— Достала с этой работой… У трахаря своего возьми, иначе он — труп!
— Ты болен… Остановись… — зная Стаса, в состоянии отчаяния, может натворить дел, причем не для того чтобы долг отдать, а наскрести на игру.
— Я предупредил, терять нечего, выбор за тобой. Шлюха! — отключился.
Матвей
Срываюсь, как только понял, кто звонит Насте. Растерянное и обеспокоенное лицо до сих пор стоит перед глазами. Стас не знает, где я живу, но если сученышу удалось достать номер, вероятно, через общих знакомых — то не факт, что не стоит где-нибудь поблизости с моим домом…
И телефон ее, как назло занят! С кем еще она говорит?!
Дорога занимает двадцать минут. По счастливой случайности пробок нет, добираюсь быстро. Нетерпеливо смотрю на цифры, отсчитывающие положение лифта. В тот момент думаю: зачем так высоко забрался?
Открываю дверь. Настя, заметив меня, буквально бежит навстречу, бросаясь в объятия. Крепко прижимается. Торопливо целует. И плачет…
— Тише-тише… — веду ее в гостиную, усаживая к себе на колени.
— Как можно быть таким… — утыкается в мою шею, всхлипывая.
— А теперь подробно, что Стас сказал? — глажу ее затылок.
— Хочет убить тебя, если денег не будет.
С трудом сдерживаюсь от «трехэтажного матерного»…
Значит, ее пугать вздумал? Но именно для нее существует опасность, в качестве меры воздействия на меня. От моей смерти нет выгоды, денег не увидит, а вот в ситуации наоборот… Может просить, что угодно, если каким-то образом она попадет к нему в руки — чего не допущу. А он не совсем еще деградировал и с мозгами перестал дружить, как оказалось, быстро понял: Настя для меня не прихоть на одну ночь и этим можно манипулировать. Надо было придушить его в кабинете…