10-я симфония
Шрифт:
В то утро, открыв конверт с грифом банка, в котором она хранила сбережения, она обнаружила там анонимное письмо, изготовленное по старинке: на лист бумаги были наклеены вырезанные из газеты буквы.
СУКА, ВЫПУСТИ НА СВОБОДУ КАКАБЕЛОСА, А НЕ ТО МЫ ОТОРВЕМ ТЕБЕ БАШКУ.
Анксо Какабелос был главным обвиняемым в деле о торговле наркотиками, которое судья вела уже несколько месяцев. Защита этого галисийца, возглавляемая неким скользким адвокатом, использующим любые средства, чтобы появиться в СМИ, не раз просила выпустить его под залог, но судья неизменно отвечала отказом,
— Что случилось, Сусана?
Она молча показала на стол, где лежало анонимное письмо. Судмедэксперт собрался его взять, но, увидев наклеенные буквы, вынул из внутреннего кармана шариковую ручку и с ее помощью повернул письмо к себе, чтобы легче было читать.
— Когда ты его получила?
— Только что. Я думала, что это письмо из банка.
Судмедэксперт осмотрел также банковский конверт, в котором лежало письмо с угрозами, снова позаботившись о том, чтобы не касаться его руками.
— Сукины дети знают твой адрес.
— Это меня и встревожило. Конверт лежал в моем почтовом ящике.
Судмедэксперт ненадолго исчез и вернулся с рабочим чемоданом. Он извлек оттуда резиновые перчатки, которые натянул перед тем, как внимательно исследовать бумаги, а также пару пластиковых пакетов для хранения вещественных доказательств, куда положил конверт и письмо.
— Если мы обнаружим отпечатки, всей этой шайке не поздоровится, — сказал Понтонес.
— Не обольщайся, Фелипе.
— Хорошо-хорошо, этого никогда не знаешь. Я знаком с одним специалистом по дактилоскопии, который умеет находить скрытые отпечатки с помощью ультразвука. И к тому же надо срочно попросить министерство внутренних дел предоставить тебе охрану.
— Да, конечно, — ответила судья, но таким неуверенным тоном, что судмедэксперт не выдержал:
— Сусана, эти типы не шутят.
— Знаю. Но почему они сразу начали с угроз, а не с подкупа? В данный момент я не отказалась бы от миллиона евро.
— Тебе мешает репутация неподкупного судьи.
Не успела донья Сусана ответить на реплику Понтонеса, как в приоткрытую дверь кабинета кто-то заглянул:
— Ваша честь, здесь инспектор Матеос. Он говорит, что отнимет у вас не больше пяти минут.
— Пусть запишется на прием. Сейчас я занята.
— Он говорит, что это очень важно, Ваша честь.
— Все равно. Пусть запишется на прием и приходит завтра.
Служащий ретировался, закрыв за собой дверь, однако пять секунд спустя в дверь два раза коротко постучали и на пороге появился инспектор Матеос.
— Простите, что без доклада, Ваша честь.
— Разве мой
— Я в связи с делом Томаса, Ваша честь. Речь идет об убийстве.
— Как будто я не знаю.
Судья, сраженная настойчивостью Матеоса, решила, что чем быстрее она выслушает полицейского, тем лучше.
— Хорошо, посмотрим, чем вы располагаете на данный момент.
Инспектор покосился на судмедэксперта. Он чувствовал неловкость оттого, что придется расписаться в собственном бессилии в присутствии третьего лица. Наконец он произнес:
— Я не могу сообщить ничего нового. Расследование зашло в тупик.
— Тогда сдайте его в архив.
— Но мы еще не исчерпали все средства.
— Только не просите меня еще раз о прослушивании телефонных разговоров. Вы знаете, как к этому относится Верховный суд.
— Знаю, Ваша честь. Но речь идет об убийстве.
Судья порылась в лежавших на столе бумагах и вынула судебное поручение о прослушивании, которое выдала два дня назад по другому делу. Затем с легкой насмешкой в голосе, которую усиливало то, что она могла улыбаться только одной стороной лица, обратилась к полицейскому:
— Мне сказали, что вы изучали право, инспектор.
— У меня есть диплом, — соврал Матеос. — Но я не вступил в коллегию юристов.
— Так слушайте меня, дипломированный юрист Матеос. Посмотрим, насколько мы продвинемся вперед.
И судья зачитала выданное ею поручение:
— «На основании доклада районной бригады судебной полиции, отдела по раскрытию убийств номер шесть, нами сделано заключение о наличии достаточных свидетельств того, что прослушивание таких-то и таких-то мобильных телефонов, принадлежащих такому-то лицу, может способствовать раскрытию улик и обстоятельств убийства, соучастником которого может оказаться указанное лицо. Исходя из вышесказанного, уместно выдать судебное поручение о прослушивании».Как видите, когда понадобилось приостановить действие конституциональных гарантий, у меня не дрогнула рука. Но в соответствии с законодательством я делаю это лишь тогда, когда для этого имеются веские основания. Вчера инспектор Тинао из отдела номер шесть — вы его, разумеется, знаете — пришел ко мне в кабинет и изложил мне факты, а не домыслы.
— Ваша честь, у дона Хесуса Мараньона имеется коллекция орудий пытки и казни. Кажется, среди них есть гильотина.
— Как это «кажется»? Вы в этом даже не уверены?
— Нет, уверен.
— И вы считаете это достаточным признаком того, что он совершил убийство?
— Жертве отрубили голову с помощью гильотины.
— В таком случае вам следовало бы просить санкцию на обыск, чтобы проверить, совпадает ли лезвие гильотины, принадлежащей Мараньону, с тем, которым отрубили голову этому бедняге.
— Прекрасно, я прошу вас выдать санкцию на обыск.
— Но прежде я должна услышать, зачем Хесусу Мараньону было убивать музыканта.
— Есть один музыковед, Даниэль Паниагуа, вы, кажется, уже с ним говорили…
— Что с ним? — сухо перебила судья.
— Вчера я с ним беседовал, и он утверждает, что ноты на голове Томаса — это азбука Морзе. Он говорит, что они соответствуют некоторым цифрам.
— В первый раз об этом слышу. Вы принесли его показания?