1 Послание Петра

Клоуни Эдмунд

Какое же оружие получают христиане для защиты своей надежды, утверждая в своем сердце Христа как Господа? Ответ на этот вопрос дают речи в защиту христианской веры, которые приводятся в Книге Деяний, и весь Новый Завет в целом. Для христианской веры нападение служит лучшей формой защиты, и, более того, единственной формой. Христиане защищают свою веру, когда провозглашают Евангелие, указывают на воскресение Иисуса Христа как на предвечный замысел и силу Божью. То, что для греков безумие, а для иудеев соблазн, — это спасительная мудрость Бога.

Речь Павла в свою защиту перед Агриппой показывает нам, почему Петр говорит о том, что мы должны дать отчет в своей надежде (Деян. 26:1—23). Павел говорит: «И ныне я стою пред судом за надежду на обетование, данное от Бога нашим отцам…» (Деян. 26:6) [242] . «Неужели вы невероятным почитаете, что Бог воскрешает мертвых?» — спрашивает он. И Петр, и Павел делают основной акцент на воскресении и провозглашают это событие исполнением того, о чем говорит Писание. Павел подводит итог

своей речи, заявляя, что он не говорит ничего, «кроме того, о чем пророки и Моисей говорили, что это будет, то есть, что Христос имел пострадать и, восстав первый из мертвых, возвестить свет народу (Иудейскому) и язычникам» (Деян. 26:22,23; ср.: Деян. 23:6). В своем послании Петр тоже проповедует Евангелие тем, кто возрожден «воскресением Иисуса Христа из мертвых к упованию живому» (1:3). Он также видит в спасении исполнение того, о чем писали пророки (1:10–12,25). Апостольская проповедь свидетельствует об историческом событии смерти и воскресения Христа и указывает на значение этого события согласно Писанию (1 Кор. 15:3). Бог Своей властью наделяет воскресение Иисуса действительностью и смыслом. Без свидетельства слова Божьего событие воскресения может рассматриваться лишь как странный и необъяснимый исторический факт. Против первосвященников, которые подкупили солдат, приказав им солгать о пустой гробнице, была направлена вся сила очевидности, но они не подчинились Слову Божьему (Мф. 28:11–15). И, наоборот, сейчас появилось огромное количество теологов, которые демонстрируют свое умение восстанавливать апостольское свидетельство таким образом, что пустая гробница больше не требуется.

242

Перевод NIV несколько искажает смысл речи Петра, вводя местоимение «мой». Надежда, за которую его судят, — это надежда всего израильского народа (ст. 7), а не лично Петра.

Когда Павел рассуждал о христианской надежде, Фест, который слушал его речь вместе с Агриппой, воскликнул, что Павел лишился рассудка (Деян. 26:24). (В действительности эмоции Феста заставили его произнести такой приговор в ответ на вызов, который содержался в словах Павла.) Однако, несмотря на ненависть или презрение окружающих, христианин говорит о своей надежде, скромно провозглашая Слово Божье и Его дела. Свидетельствуя в своих сердцах о Божественности воскресшего Господа, мы выражаем свою надежду в славословии. Мы славим Того, Кто призвал нас из тьмы в Свой свет (2:9). Служа Богу, мы утверждаем свою надежду на благодати, которая будет дарована нам в явлении Иисуса Христа (1:13).

Петр говорит о том, что христиане должны проявлять смелость в благовестии. Почитая Господа в своих сердцах, они готовы в любое время исповедать Его имя перед другими людьми. Но теперь Петр вновь возвращается к важной для него теме, к другой стороне медали. Смирение в жизни столь же важно, как и смелость в слове. Это еще один итог прославления Христа как Господа. Мы без страха свидетельствуем о Нем, но делаем это как Его слуги. Ничто не может быть хуже, чем искажение лучшего: нет более ужасного зрелища, чем гордость в ответ на дарованную благодать. Кротость, которая должна быть в нас, — это нечто большее, чем приличное поведение. В ней проявляется страх Божий, который мы чувствуем, свидетельствуя о Евангелии. Перевод уважение [243] представляется здесь неточным. Он указывает на необходимость соблюдения приличий по отношению к тем, кто подвергает нас расспросам. Возможно, что именно в таком значении Петр использовал греческое слово phobos, когда писал об отношении слуг к своим господам (2:18), но чуть раньше он употребил его, говоря о том, что мы должны бояться Бога, а не людей (3:14). Вряд ли он вдруг изменил свое суждение, решив, что все же нам следует, хотя и в меньшей степени, бояться людей. Скорее всего, Петр учит нас тому, что только страх перед Богом дает нам силы нести свидетельство людям со всем смирением.

243

В Синодальном переводе Библии — «благоговение». — Примеч. пер.

2) Возможность свидетельства в жизни (3:16,17)

Имейте добрую совесть, дабы тем, за что злословят вас, как злодеев, были постыжены порицающие ваше доброе житие во Христе. 17 Ибо, если угодно воле Божией, лучше пострадать за добрые дела, нежели за злые…

Смелые слова не прославят Господа, если они не подкреплены согласной с ними жизнью. Представьте себе всю горечь, накопившуюся в душе состоятельного пожилого человека, который маленьким мальчиком остался сиротой. Однако отец позаботился о нем, доверив деньги на пропитание сына пастору церкви, которую он посещал. Пастор исчез вместе с деньгами. Всю жизнь этот человек, ставший жертвой несправедливости, видел в христианстве лишь средство вытянуть деньги у легковерных. Те, кто находится вне Церкви, должны видеть в жизни христиан отражение благовестил. Этой согласованности в не меньшей мере требуется в Церкви и в сердце верующего. Свидетельство доброй совести имеет решающее значение для свидетельства слова. И вновь в защитной речи Павла мы находим отражение слов Петра. Стоя перед судом после своего ареста по ложному обвинению в осквернении храма, Павел мог сказать: «Посему и сам подвизаюсь всегда иметь непорочную совесть пред Богом и людьми» (Деян. 24:16).

Совесть определяли как «представление человека о нравственном качестве своих действий» [244] .

Языческие моралисты признавали такую трактовку, но апостольское учение внесло в нее изменение. Присутствие Духа Святого в сердце верующего открывает его совесть перед Богом, и это имеет серьезные последствия. С одной стороны, совесть христианина наполняется и преображается светом праведности Божьей. Она уже не бесчувственна к греху, как выжженный раскаленным железом орган (1 Тим. 4:2). С другой стороны, поскольку Бог также и Господин нашей совести, христианин освобождается отложного чувства вины и от проклятия за грех, прощенный Богом. Роберт Лейтон со всей пуританской мудростью прослеживает природу и характер совести христианина, который возрастает в свете присутствия Господа и чувствует себя очищенным Его кровью [245] .

244

Kelly, p. 144.

245

Leighton, pp. 333–335.

В этом месте Петр не столько говорит о чистой совести как результате прощения грехов, сколько видит в ней характеристику святой жизни [246] . Чистая совесть оправданного грешника действительно дает ему свободу для свидетельства, но сила свидетельства будет зависеть от того, насколько его жизнь служит подтверждением его слов. Если наша совесть чиста перед Богом, мы можем показывать людям пример праведной жизни. Уолт Дисней в мультфильме о Пиноккио представил совесть в виде добродушного сверчка. Возможно, это была попытка смягчить ту враждебность, которую обычно вызывает в людях голос совести. Христиане призваны к несравнимо большему: не заглушать этот слабый голос, а дать ему зазвучать во всей полноте. Подозрительные критики любят обнаруживать лицемерие в жизни христиан, и если мы хотим избежать его, то должны иметь совесть одновременно чуткую и чистую.

246

См.: Maurer, TDNTVll, pp. 918f.

Чистая совесть помогает христианину быть стойким и неизменным в своем служении. Он знает, что слухи, которые распространяют его недоброжелатели, ложны, и он может терпеливо дожидаться того момента, когда откроется истина. Возможно, это произойдет раньше, чем он предполагает. Однако позор его гонителей откроется только тогда, когда Христос придет судить людей. В любом случае, даже если он не видит конца страданиям и гонениям, он знает, что все совершается согласно с волей Божьей и что страдание за добрые поступки приносит благословение. Совсем другое дело, если презрение и гнев других вызваны тем, что он творил зло (3:17).

Слова Петра могут ужаснуть христиан с чуткой совестью. Зная свои грехи и недостатки, они могут прийти в отчаяние при мысли о том, что наша совесть должна быть чистой. Подозрения окружающих могут породить в них собственные подозрения. Вновь обращаясь к искупительной жертве Христа, Петр показывает, что он знает нашу потребность в прощении и очищении (3:18). Он также указывает на источник святой жизни и чистой совести: «…ваше доброе житие во Христе» (3:16). Он использует выражение во Христе — ключевое для учения Павла. Подобно Павлу, апостол Петр торжествует при мысли о том, что Христос встал на наше место в Своей смерти и воскресении. Он пострадал, праведник за неправедных (3:18), приняв телом Своим наши грехи на кресте (2:24). Мы получаем новое рождение, соединяясь с Христом в Его воскресении (1:3). Таким образом, мы «во Христе» как в нашем представителе: Он умер и воскрес за нас. Но наше единство с Христом не ограничивается этим. Мы «во Христе» также и пото'му, что Он дает нам жизнь. Дух Христов соединяет нас с нашим Господом, когда мы прославляем Его в своих сердцах. Мы ни в коем случае не одиноки, когда стремимся своей жизнью продемонстрировать истинность Евангелия. Без уверенности, что наши грехи прощены, мы не смогли бы нести свидетельство окружающим. Христиане вполне могли бы наклеить на заднее стекло автомобиля небольшой плакат со словами: «Христиане не совершенны, только прощены». Однако, поскольку Господь, Который дарует нам прощение, делает нас также новыми тварями, благодаря Его благодати мы можем в своей жизни свидетельствовать о будущей обновленной природе человека. Бог всякой благодати, призвавший нас в Свою вечную славу во Христе, восстановит и укрепит нас (5:10).

Петр вновь говорит о том, что лучше пострадать за добрые дела, нежели за злые (3:17). Эти слова перекликаются с параллельным отрывком, в котором Петр дает наставление слугам (2:20). В обоих случаях за этим утверждением следует указание на страдания Христа, Который творил только добро. Один из комментаторов делает предположение, что здесь Петр также предостерегает тех, кто ошибочно ищет мученичества, оказывая сопротивление языческим властям. «Недостойно христиан стремиться к мученической смерти через насилие, как это делали, например, евреи–зилоты» [247] . Однако Петр видит свою задачу прежде всего в том, чтобы укрепить христиан в их страданиях, он не призывает своих читателей искать их. Так или иначе, то, о чем говорит апостол, актуально и сегодня в связи с некоторыми формами, которые порой принимает современное христианство. Не провоцирующие действия с целью пострадать во что бы то ни стало во имя Христово, а то страдание, через которое мы проходим, когда, следуя примеру Христа, стремимся творить добро, — вот к чему призваны христиане.

247

Reicke, p. 108.