1 АВГУСТА 1914

Яковлев Николай Николаевич

В 1914 году Россия, имевшая около 300 самолетов, вероятно, занимала первое место среди воюющих держав по военной авиации. В 1916 году русская армия располагала более, чем 700 самолетами. Но этого было мало. В Германии, Франции, Англии самолеты выпускались тысячами, союзники отправляли в Россию только устаревшие образцы. Авиапромышленность России была слабой – к 1916 году она дала 1,1 тыс. самолетов против 4,6 тыс. в Германии. Развитие военной авиации как и расширение автопарка, Россия могла связывать главным образом с закупками за рубежом. Особое Совещание в 1916 году приняло решение о доведении русской военной авиации почти до двух тысяч самолетов, выполнение его зависело в основном

от заграничных поставок. В начале 1917 года Россия просила союзников доставить в ближайшие 18 месяцев 5,2 тыс. самолетов.

За годы войны в России было мобилизовано в армию 15-16 млн. человек, что примерно составляло 9% населения. По степени использования людских ресурсов другие воюющие страны далеко ушли вперед в Германии было мобилизовано свыше 20%, во Франции – около 20%, и даже в Англии — почти 13% от населения.

В крестьянской стране, какой была Россия, мобилизация ударила по деревне. При преобладании на сельхозработах живой рабочей силы, уход миллионов здоровых мужчин в армию привел к сокращению посевных площадей в 1915 приблизительно на 20%. В результате упали валовые сборы всех хлебов и картофеля, исчислявшихся в 1909-1913 годах в среднем 7 млрд. пудов, до 5,1 млрд. пудов в 1916 году. Если принять индекс валовой продукции сельского хозяйства в 1913 году за 100, то в 1917 году она составила 88 (81 – по земледелию и 100 – по животноводству) .

Россия в канун первой мировой войны располагала третью мирового поголовья лошадей – 35,3 млн. из примерно 100 млн. В абсолютных цифрах за Россией следовали США 21 млн. лошадей. В европейских странах поголовье лошадей было относительно скромным: в Германии – 4,5 млн., в Австро-Венгрии –4,2, Франции –3,2, Англии – 1 9 млн. лошадей. На 100 человек населения приходилось: в США – 22,3, в России – 20,7, Германии – 7, Франции – 8,2, Австрии – 6,3, Венгрии – 11,3 лошади. В 1916 году количество лошадей в России достигло 35,8 млн., т.е. увеличилось за годы войны на 500 тыс. голов

В выпущенной в СССР в 1933 году «Книге о лошади» под редакцией С.М.Буденного особо выделялось, что к 1914 году Россия имела «могучие ресурсы для ремонтирования (поставки лошадей – Н.Я.) армии». Кавалерия, артиллерия и пограничная стража забирали ежегодно несколько более 10 тыс. лошадей, четкая организация ремонта в войне, «потребовавшей уже в первый год ее ведения пополнения убыли лошадей почти в двойном размере против мирного времени, возвратило государству его затраты, обеспечив потребность армии в лошадях на весь период войны, хотя и с заметным ущербом для ресурсов». Ежегодные наряды по закупке лошадей выполнялись всего за 3-4 месяца. При изобилии конского состава легко обеспечивалась тяга для артиллерии, интендантские поставки и т д. русская армия оставалась достаточно мобильной. Лошадь была и основой ведения сельского хозяйства.

До войны 680 млн. пудов, или 15% валового сбора зерновых, шло на экспорт. В войну вывоз зерновых почти прекратился, и поэтому сокращение производства продовольственных зерновых хлебов с 1913 года по 1917 год с 23 до 2,2 млрд. пудов и кормовых зерновых с 2,1 до 1,1 млрд. пудов, казалось, не грозило серьезными последствиями. Армия в 1916 году забрала всего 212 млн. пудов муки и 295 млн. пудов овса и ячменя. Тем не менее на рубеже 1916—1917 годов страна столкнулась с острой нехваткой продовольствия. Почему?

Обнажилась прежде всего фальшь утверждений о том, что Россия необычайно богата хлебом. Довоенный экспорт диктовался не наличием излишков, а отнималось самое необходимое — расхожим лозунгом было «не доедим, а вывезем». Теперь производство продовольственных хлебов упало меньше, чем отбирал довоенный хлебный экспорт, и сложилось напряженное положение.

Обстановку

усугубили достижения России в питании войны вооружением, боеприпасами и снаряжением. Перевод промышленности на военные рельсы резко сократил наступление на рынок потребительских товаров, сельскохозяйственного инвентаря и удобрений. Довольно хаотичное наращивание военной экономики разрушало ткань хозяйственной жизни страны. При свирепствовавшей инфляции деревня, переставая продавать свои продукты за деньги, стоимость которых постоянно падала, требовала товаров. Их не было. Отсюда нараставший кризис в снабжении продовольствием. Деревня, в первую голову кулаки, имевшие товарный хлеб, попросту стали придерживать его или продавать по бешеным ценам.

Анализируя причины голода в 1918 году,В.И. Ленин подчеркивал, что это результат отношения кулака к городу, сложившегося в годы первой мировой войны. «Тут говорим мы себе, — указывал Ленин в июле 1918 года, — как быть с хлебом, по-старому ли, по-капиталистически, когда крестьяне, пользуясь случаем, наживают тысячи рублей на хлебе, называя при этом себя трудовыми крестьянами… Они рассуждают так:если народ голодает, значит, цены на хлеб повышаются, если голод в городах, значит, у меня туга мошна, а если будут голодать еще больше, значит, я наживу еще лишние тысячи… Я прекрасно знаю, что не вина отдельных лиц в этом рассуждении. Все старое гнусное наследие помещичьего и капиталистического общества научило людей так мыслить, так думать и жить, а переделать жизнь десятков миллионов людей страшно трудно» [11]

[11] Ленин В.И. Поли. собр. соч.,т. 36, с. 504-505.

Нарушение товарообмена между городом и деревней положило начало тому, что позднее получило название кулацкого саботажа. Царское правительство пыталось найти выход из положения тем, что «установило твердые цены и эти цены на хлеб повысило» [12] . Повышение цен было «нелепой мерой», указывал В.И. Ленин, ибо ход мысли кулака очевиден — «нам повышают цены, проголодались, подождем, еще повысят. Это – дорога торная, дорога угождения кулакам и спекулянтам, на нее легко стать» [13] .

[12] Там же, с. 401.

[13] Тамже, с. 411.

По этой дороге самодержавие без большой задержки докатилось до продовольственного кризиса. В декабре 1916 года было разрешено приступить к принудительной хлебной разверстке, от которой ожидалось получить 722 млн. пудов. Заметных результатов не последовало.

Русский писатель И.А. Бунин в 1916 году долго жил в деревне Глотово в усадьбе семьи своего племянника. В этюдах «Последняя весна» и «Последняя осень» он с величайшей болью с натуры зафиксировал умонастроения деревни. Писатель заходит в избу, с ним здороваются, обращение – «господа хорошие».

«Машка покосилась на старика:

— А ты бы вот лучше спросил своих хороших господ, когда война кончится?

— А вот когда весь народ перебьют, тогда и кончится.— холодно и зло ответила ей мать из-за стана. – Когда мы все с голоду помрем.

— Эх, бабы, – сказал я, – как не грех и не стыдно! Кто же это из вас умирает. Сроду никогда не жили так сыто. Сколько теперь денег в каждом дворе? Курицы на всей деревне не купишь ни за какие деньги все сами едите. А уж про ваш двор и говорить нечего. Ну-ка,укажите, сколько у вас скотины?