04.1912
Шрифт:
Кругом перегруженной шлюпки пятого помощника Лоу медленно собиралась грустная флотилия. Тёмные громадины шлюпок неспешно подползали, мягко взрезая носами чёрную воду. На вёслах во многих шлюпках сидели женщины: с бледными лицами, сжатыми в полоску голубыми губами и красными глазами. Одну шлюпку с другой соединяла тяжёлая, вытягивающая силы цепь молчания. Пассажиры отводили взгляды: ни один из них не мог смотреть другому в глаза. Позади них всё ещё содрогался воздух, разрываемый молитвами, воплями и плачем.
— Помогите! Помогите!
— На помощь!
— Вытащите меня!
Лоу деловито скомандовал:
— Считайте себя
На носах вытянулись чёрные силуэты. Лоу командовал ими хриплым пронзительным голосом, и шлюпочная команда торопливо выполняла все его указания. Под руководством Лоу шлюпки собрались вместе и сцепились одна с другой. Со стороны их неровный рядок, покачивающийся на воде в такт редкому, но глубокому океаническому дыханию, напоминал бусы модницы-великанши. Пассажиры пустыми глазами смотрели в воду и не двигались. Только дрожали под одеялами, клацая зубами, замёрзшие дамы.
— У нас слишком мало хороших гребцов, — крикнул Лоу шлюпкам, — мы ничего не сделаем, если пойдём туда таким составом. Кто из вас готов принять моих пассажиров?
Лиззи затрепетала всем телом. Сердце вдруг ожило в её груди и заколотилось так быстро и жарко, что у неё перехватило дыхание. Она подалась к Лоу, взмахнула руками и прижалась к нему. Сам бог не смог бы заставить её отпустить этого человека, и Лиззи сейчас совершенно не волновало, что цепляется она за ногу Лоу и мешает ему работать. Её соседка с матерью неловко суетились, стараясь разомкнуть кольцо рук Лиззи, но та держалась изо всех сил.
— Нет! — воскликнула она. — Нет, я никуда не пойду! Мистер офицер, не высаживайте меня!
Женщины в шлюпке неожиданно оживились. Единым фронтом они протестующе зашумели, как деревья в бурю.
— Вот именно, вот именно! — торопливо заговорили они.
— Девочка права!
— Я не хочу от вас уходить!
— Мне страшно! Мне страшно и холодно!
Лоу поджал губы и медленно, тяжело вдохнул. Его глаза сверкали так, словно он готов был броситься на неуступчивых пассажирок, схватить их за воротники, как котят, и пошвырять в свободные шлюпки.
— Мы будем пересаживаться, — холодным, звенящим злым голосом отрезал он, пресекая все возражения, — женщины сядут в другие шлюпки, мужчины перейдут под моё начало!
Лиззи отчаянно помотала головой и прилепилась к ноге Лоу ещё плотнее.
— Не надо меня прогонять, — шепнула она, — мистер офицер, мне страшно…
— Ничего не бойся, дорогая, — участливо склонилась над ней заботливая женщина, — я помогу тебе пересесть. Это необходимо, дорогая… ведь только подумай, эти бедняги погибают в ледяной воде…
Лиззи дёрнулась, и руки её ослабли. Мэри осталась на борту: Лиззи не видела, чтобы она устремилась хоть к какой-нибудь шлюпке. Мгновения слабости хватило, дабы её успели оторвать от ноги Лоу и приподнять над бортом. Хрупкая женщина сжала её и вытянула над бортом — над холодной и гладкой, спокойно выжидающей зеркальной водой. В соседней шлюпке к Лиззи протянулись руки; ледяной воздух сонмом игл забрался к ней под юбку, и она дрогнула так, что руки её опекунши едва было не разжались.
— Осторожно! — крикнул моряк в соседней шлюпке. Он вцепился в Лиззи, как в бесценное сокровище, и торопливо отступил к центру. Шлюпка накренилась, булькнула, едва не зачерпнув бортом воду, и торопливо выпрямилась.
Лиззи потрясённо моргала. Она сидела на дне другой шлюпки, без одеяла и без тёплой одежды,
— Возьми…
Лиззи заклацала зубами и неловко повернулась к сердобольному пассажиру. Непослушные, негнущиеся пальцы её бессмысленно хватали воздух: она никак не могла примериться и взяться за одеяло, и даже зрение её обманывало: перед глазами её всё расплывалось и кружилось, как на бесконечной карусели. Лиззи привлекли ближе к скамье, втиснули между двух тёплых леди в пальто, и обе леди накрыли её своими юбками и одеялом. Лиззи беспокойно закрутила головой, едва кровь снова наполнилась теплом в её жилах. Разум её прояснился, и она наконец-то смогла сморгнуть тяжёлые капли слёз. Холод отступал, но не сдавался: он вился тонкими струйками под ногами, кусал за щёки, бил в глаза и обгладывал пальцы.
Женщина, передавшая Лиззи в шлюпку, приподняла ещё ребёнка, и всё тот же моряк принял его на борт. Шлюпка дрогнула и затряслась, как будто готовая развалиться на части, и леди внутри завизжали.
— О господи, о господи, вы нас утопите!
— Осторожно! Осторожно, не сажайте больше сюда никого!
— Мистер Лоу, будьте милосердны! Будьте милосердны!
Лоу совсем не собирался быть милосердным. Спокойно и решительно он сказал:
— Продолжаем посадку. Скорее!
Но женщины никак не могли преодолеть страх перед ненадёжными шлюпками. Они неохотно поднимались со скамеек, подбредали к бортам и замирали, словно зачарованные, с выпученными обезумевшими глазами, сжимали и разжимали кулаки и звучно втягивали в себя ледяной воздух. Только одна дама, угловатая, как шкаф, тощая, как фонарный столб, и долговязая, как железнодорожная шпала, стояла чуть поодаль от других, молодцевато выставив руки, и разминала ноги, словно заправский спортсмен. Она стояла так уверенно, словно качка нисколько ей не мешала. Дама даже и не подумала о том, чтобы снять шаль, концы которой так и норовили обвиться вокруг её рук.
Глаза Лоу вспыхнули недобрым огнём, и он круто повернулся к бойкой пассажирке. Не успел никто и слова сказать, как офицер грубо сдёрнул шаль с головы дамы. Лиззи прищурилась. В соседней шлюпке несколько женщин потрясённо ахнуло.
— Это ведь мужчина! — залопотали они.
— Мужчина, мужчина, как есть мужчина!
— Что он тут делает?
— Ах, негодяй!
Молодой человек стыдливо сгорбился и прижал к груди шаль. Он аккуратно, неуверенно повернул в сторону Лоу голову и замер, как скованный преступник перед лицом судьи. Лоу смотрел на него полыхающими глазами, и сжатые в кулаки руки Лоу тряслись. Перед глазами Лиззи мелькнуло страшное воспоминание, и она пропищала из своей шлюпки:
— Пожалуйста, не стреляйте в него!
Лоу дрогнул, сжал кулаки ещё крепче и изо всех сил толкнул молодого человека в спину. Тот перевалился в соседнюю шлюпку, не издав ни звука, и женщины, что сидели кругом него, тотчас подобрали юбки и прильнули друг к другу, отстраняясь от него.
Разгневанный Лоу зычно скомандовал:
— Продолжаем посадку!
Женщины неуклюже мялись у бортов. Теперь качка усиливалась: казалось, будто Лиззи и её соседок качает на ладони, как игрушку, любопытный ребёнок той самой модницы-великанши. Волны мягко шумели, ударяясь о борт.