...Имя сей звезде Чернобыль
Шрифт:
Мы не погибнем, если сами не станем Смертью — каждый! Человек — это Жизнь, должен быть, стать Жизнью, сберегающей, сберегаемой.
Если насилие повивальная бабка истории, то еще вернее, что сегодня оно скорее — могильщик истории!
27.7.84 г.
А чем не образ: Бомба должна взорваться в сознании, в совести людей, чтобы «лазерные лучи» от нас (а не из Космоса) пиками вонзились во все ракеты, боеголовки, погасив, убив затаившиеся мегасмерти.
28.7.84 г.
Гитлер, Сталин, Мао, Рейган — опасность «идеи» вооружившейся.
27.8.84 г.
Ну, так делайте сверхлитературу. Если есть, возможен Overkill (сверхубийство), сверхоружие и т. п. «сверх», то сами обстоятельства вынуждают — ведь всегда оружие звало противооружие — так почему не сверхлитература, не сверхкино, не сверхискусство?!
Оказывается, минируют промышл/енные/ объекты (атомные мины!), чтобы «не достались врагу». Это при климатич/еской/ и пр. катастрофе в случае, если начнется? Они что об этом не знают? Дураки? Да, нет патологические преступники! Да, с ними спасешься!
Начать человечество должно бы с запрета делать правительственные/ убежища. У людей, имеющих их, представление обо всем искаженное.
Атомная война? — слово «война» ложное и вредное в таком сочетании. Говорят: надо быть готовым к войне! — и вроде бы правильно, нормально. А вот атомное самоубийство или «омницид» [149] — как прозвучит: надо быть готовым к… чему?
Самоубийству полному истреблению всех?
Ясно, что сумасшедшие!
149
Омницид — всеобщее уничтожение.
7.10.84 г.
А ведь почти предсказать можно, учитывая эвол/юцию/др. воен/ных/ министров и презид/ентов/ (Макнамары, Эйзенх/ауэра/), что и он, как только «сойдет с поста» и видеть будет больше угрозы, и понимать безнадеж/ное/ стремл/ение/ победать в ядер/ной/ войне.
Да что далеко да высоко… Вот на днях буквально разговаривал/ не с таким уже и значит/ительным/ лицом, а оно меня, лицо, упрекало, что я недостаточно думаю, забочусь, чтобы «те, кто все-таки уцелеют» несли в себе правильное, «оптимистич/еское/» (так и сказал), одним словом наше мировоззр/ение/. Так и хотелось спросить:
— Ив. Ив… Вы в каком списке? Как ни в каком? Все в каком-то, а у вас признаки, явные, бункерной болезни. К/отор/ую вы почему-то считаете мировоззрением…
И в прежние времена: лучше плохой мир, чем хор/ошая/ война. Теперь, когда война — погибель всему, любой мир, именно любой лучше войны. Это придется принять как норму поведения…
…200 тыс/яч/ заживо сож/женных/ [в Хатынях] — это наша белорусская Хиросима.
2.11.84
Березкин [150] убеждал, что когда убивали Г. Лорку, готовились выстрелить, он ползал у ног убийц, умолял не делать этого. Ну и что?!
150
Берёзкин Григорий Соломонович —
О чем умолял великий гений? Поэт. Да о том, чтобы они, люди не лишали себя, себя же, Лорки. Поэзии себя не лишали.
Не так ли и жизнь сегодня, сама жизнь на планете? Почему лишь мужественная поза приемлема? Да нет же, пусть и ползающая, и умоляющая — она велика, высока эта поза, потому что об этом ведь идет речь, и тут не может быть унижения. Как ничем не может унизиться мать, моля о спасении ребенка.
А наши: он о выживании любой ценой! Да, любой! Всей политич/еской/ бутафорией и даже не бутафорией можно и следует пожертвовать!
Вон как жанр «Блок/адной/ кн/иги/» и «Огн/енной/ дер/евни/» стыкуется со сверхлитературой. Психика вытесняет из себя мысль о ядерном исходе, но лит/ература/ должна подхватывать и удерживать, назад, назад вталкивать — опасно это, прятать голову в песок! Как делает «Блок/адная/ кн/ига/» и «Огн/енная/ дер/евня/» — то тоже хочется не знать, забыть, но литература — не позволяет, возвращает убегающих от пережитого, знания.
21.12.84 г.
Есть такая тихоходка, способная переносить радиацию в тысячу раз выше, чем та, что смертельна для человека. Планета, по к/отор/ой ползают одни тихоходки.
Мы с Каряк/иным/ подсчитывали: если из 4 тыс/яч/ — 300 лет мирных, значит, основ/ная/ энергия человечества определялась войной. И соотв/етственно/ складывалась экономика, мораль и пр. Т/ак/ ч/то/, нынеш/няя/ ситуация — ядер/ный/ погреб под человеч/еством/ — результат.
Разоруж/ение/ к 2000 году. Ядерное? Да. Но если останется обычное… А если нет: в головах останется.
В виде формул математ/ических/-физических.
И формул «моральных», к/отор/ые тоже ломать. То, что казалось правильным, как разлад/ившийся/ компас.
…Что может лит/ература/? Додумывать до конца и других понуждать.
Вот проблемы войны и мира.
…Но что сделала лит/ература/, чтобы этот процесс всеобщ/его/ осознания опас/ности/ пришел раньше? Мало сделала, очень мало. Наука да, врачи, Велихов, Сагдеев [151] и др., а мы — почти ничего. Был принцип: не пугайте население! победим, если прикажет страна! и пр., и пр. И мы помалкивали. Только недавно… Какие пробл/емы/ сегодня, чтобы не опоздать снова? Уже опоздали! Бюрократия. Бюджет. А голос из рядов лит/ературной/ бюрократии: не чернить, хватит! Что хватит?
151
Сагдеев Роальд Зиннурович — физик, один из лидеров международного движения ученых за мир.
Где «Баня», где «Ревизор», где?..
1985
Приезжала ред/актор/ журнала [из США] и показала нам разворот: где тут амер/иканцы/, а где русские? Лица, лица, серьез/ные/, улыб/ающиеся/ — земляне. Я это показываю и у нас. Да, не нужно людям это — «лицо врага», враг у всех один — угроза всеобщей гибели. Объединиться? Да, но против него. И тогда неразреш/имые/ пробл/емы/ окажутся вполне разреш/имыми/.
Род человеч/еский/, дети — предмет политики. Война — продолж/ение/ политики? Немыслимость этого, если основой политики станут дети, т. е. будущее как таковое.