...Имя сей звезде Чернобыль
Шрифт:
А вместе с ним и стронций, и плутоний.
Передали станцию министер/ству/ энергетики (в минист/ерство/ среднего машиностроения, Комитет по атом/ной/ энергии), приоритет физиков был потерян. Чего-то мы, энергетики, будем с ними советоваться?
Легка система запуска, стерженечки поднял — пошло. Эйфорич/еское/ состояние молодого водителя — до первой аварии. Невежество, эйфория невежды.
Отрапортовать к Первомайскому [празднику] об успешном проведении эксперимента. Проводились ниже нормы, нужно было неск/олько/ дней переждать. Вытаскивают
Физич/еского/ образ/ования/ не было, не было барьеров, к/отор/ые дает образование. Полуобразование — неграмотность, помнож/енная/ на безответственность.
Как вся система начала оправдывать преступл/ение/ дураков, даже на науку валить (требует жертв). Как организована вся структура.
Люди вымрут на Могилев/щине/, кто вернется туда? Новые? Нет. 10 % всей республики.
Ядерный Спид. Убит будет иммунитет.
Раза в 3–4 больше территорий, чем на Укр/аине/ пострадали. На 5 млн. [руб.] приборов — Украина, а мы — ничего не получили.
Чериковский, Костюковичский, Славгород/ский/, Краснопольский и Быховский [районы]. Еще один. 14–15 кюри — 137 населен/ных/ пунктов, 1195 кв. км — 16 тыс. человек. Больше 40 кюри — 224 кв. км, 6 деревень, 5530 человек.
Производили радиоактивные отходы. Гомельское начальство — сохранить труд/овые/ ресурсы, не отдать Витебской.
О пользе пессимизма. Брать самый пессим/истический/ вариант; а потом сужать кольцо.
192 тонны урана, около 3 тонн осколков — вот Чернобыль. Около 5 тыс. кв. км — в 4–5 раза!
Аварийная инструкция лежала и в облисполкоме, в ЦК Украины. Не позвонили даже соседям.
В зону посылают людей косить сено — выполнять план.
— А снимут, а где потом работать.
Белоруссия возродилась потому, что людей в болотах сохранили. А тут?
Из Москвы все ждут команды. А сами информацию не дают.
Людям обещали, что вернутся. Но частиц в мин. на см. кв. 30 тыс., а не 2 тыс. — вернуть. Сдержать слово! Чтобы не «обмануть». В 20–25 раз хуже нормы.
Хлеб пекут на сыворотке:
— Молоко запретили пить. А сыворотку не запрещали.
Бабка с тяпкой и коровой (ночью).
— Надо прополоть. Коровке трава… А мне же не сказали. В запретной зоне. Пашут…
С детьми разговаривает через респиратор. А трактористам не дали:
— Панику посеять?!
Милиционеры охраняют зону. И набирают бэры, мол/одые/ ребята.
Ма-аленькая станция и — вот! Маленький оператор и вот что!
Уходит из дома, а тут 15 [рублей] в долг. Ничего, после 1 мая получим премию. Будущему ребенку — коляску.
Мысль, что ядер/ная/ война может начаться оттого, что бабе захотелось
«Отключение» моральных блокировок. Пожар или взрыв?
«Сюжет фильма» [«…Имя сей звезде Чернобыль»] — максимальное бедствие от аварии, если бы… не погасили, если бы… реактор… осел ниже, в почву, глинозем и пр. и если бы было не 0,8, а 5-й — это стало бомбой в 3–5 мегатонн, если бы…
Т.е. дать все, что было на самом деле, а затем вослед — взрыв. И — вывезенные, в т. ч. и жена оператора, и города — Киев, Гомель, Минск (эвакуация и — вослед взрыв)… Т. е. ядерная война «мирного» атома.
«Мирный» преследует Ее с не родившимся. Вначале эвак /уируют/ из городка (1000 машин), деревни новые… Потом — в бомбоубежище.
И настигает — в огром/ном/ городе.
Машина директора [станции] догоняет [ее] (вывозит семью, хотя сигнала бедствия не дал). Навстречу начальство повыше, забирают его и назад. А машина с детьми уходит.
29.07.1987 г.
Вопросы докладчику, зам. Председ/ателя/ Сов/ета/ Мин/истров/ БССР Петрову А. А.
Вопросы и к АН БССР.
1. Что мы делаем и собираемся делать с десятками тысяч тонн, зараженных радиоактив/ных/ продуктов, которыми забиты холодильники?
2. Что делаем и собираемся делать по переселению, спасению жителей в местностях, деревнях (юг Гомельщины и юго-восток Могилевщ/ины/), где жить нельзя?
3. Что делаем и собираемся делать, чтобы не плодить и не размазывать по республ/ике/ и стране радиоактив/ные/ отходы? Т. е. когда прекратим с/ельско/хоз/яйственное/ производство там, где не имеем права этого делать. По всем законам здравого смысла, морали, человечности ввозить «чистые», чтобы [не] производить «грязные» и потом не знать, что с этим делать — разве не абсурд это, не преступление?…
Из зоны вывезли 9800 семей. Потеряли 19 колхозов, поселили не вместе, молодые уехали за пределы области. Потеряно 90 тыс/яч/ га земель, 40 % мяса производим в Гомел/ьской/ обл/асти/. Потребляется там же.
Намечено в Гомел/ьской/ обл/асти/ 29 хозяйств реэвакуировать.
Из 1460 хозяйств — в 160 молоко грязн/ое/.
Нет никаких машин изотермических, не дали. Автобусов не дали детям тоже.
Даже сменной обуви в школе не приобрели.
С колясками в машину нельзя. Бросили, сотни колясок пустых остались после ухода колонны машин. И вещички лишние, куклы… На окне одна, смотрит на коляски неживым детским, безмятежным взглядом куклы.
Детей привезли, ведут, их боятся другие дети, да и взрослые, они окружены «радиацией».
Реактор гонит ее от себя, эвак/уированная/ деревня, город, но и притягивает. Там погребен отец ее буд/ущего/ ребенка.
То, что происходит и с людьми и атом/ной/ энергией: отпугивающей и влекущей. Как и всякая погибель.
Человек в респираторе. Повесть.
Ну вот, всё, кажется, идет, как следует, как положено. То, что мы в деловых бумагах и в печати называем Событием, обрело контуры, вошло в рамки, берега. Т. е. держим под контролем.