...И скрылся с места преступления...
Шрифт:
– А о каком плане шла речь?
– Все, что нужно Лайгейту, – это двадцать пять миллионеров-филантропов, и тогда у нас будет все, что нам требуется! Дело в том, Красавчик, что у миссис Китт, в отличие от многих, отличная голова на плечах, не так-то уж и часто она ошибалась.
– Она тебе нравится, да? – Роджер улыбнулся.
– Если она умрет, полицейские Лайгейта костьми лягут, но найдут этого негодяя, – сказал суперинтендант Коннолли. – Можешь быть уверен.
Роджер снова усмехнулся:
– Виват Джему Коннолли! Слушай, а ты не знаешь, что-нибудь пропало?
– В
– Отпечатки пальцев?
– Ни одного.
– А как он сюда пробрался?
– Мог забраться через окно, выходящее на лестничную площадку, а может, она сама его впустила.
– Еще что-нибудь пропало – бриллианты, что-то в этом роде?
– Никаких особых ценностей у них не было, они из обнищавшего среднего класса – чтобы удержаться на плаву, им пришлось продать почти все, что получили в наследство. И тем не менее эта семья – одна из самых заметных в местном благотворительном обществе.
– Короче, мотивы неизвестны.
– Мотивы неизвестны, – согласился Коннолли. – И знаешь, что меня больше всего озадачивает? Если парень полез за деньгами, зачем ему понадобилось устраивать погром, жечь бумаги, газеты? Не вижу никакого смысла. А ты что скажешь?
– Действительно, никакого. Знаешь, Джем, оставь эти сожженные бумаги нам. Я пришлю кого-нибудь из конторы за тем, что уцелело. Можно воспользоваться этим телефоном?
Коннолли кивнул, и Роджер набрал номер 1212 в Уайтхолле. Кортленд пообещал немедленно послать лаборанта и криминалиста.
– Спасибо. – Роджер повесил трубку.
Он взглядом обежал комнату и занялся изучением очерченного мелом силуэта – склонив голову, он полностью ушел в загадку:
– Какое из повреждений оказалось самым тяжелым?
Коннолли медленно ответил:
– Трудно сказать. Она была страшно избита – затылок, виски, верхняя часть лица. Этот малый, похоже, впал в неистовство. Но есть еще одна странная вещь... Слушай, а почему ты, собственно говоря, не выдвигаешь гипотез? Хочешь, чтобы все за тебя сделал я?
– Если ее так страшно избили, почему она до сих пор жива? – спросил Роджер и перелистал медицинское освидетельствование:
"Большинство повреждений поверхностные, обширное кровотечение, однако повреждений черепа, за исключением, возможно, одной трещины, нет".
– Все дело в оружии нападения, не так ли? Похоже на велосипедную цепь.
– В самую точку, – сказал Коннолли, – на щеках остались следы звеньев. Он бил ее по голове, будто хотел изувечить. А когда она потеряла сознание, в бешенстве разгромил комнату.
– Упаси меня Господь от такого предположения, но, похоже, кто-то ее очень не любил. Обычный грабитель так не поступит. Если, конечно, – поспешно добавил Роджер, увидев, как сверкнули глаза Коннолли, – кто-то не хочет, чтобы мы приняли ограбление за личную месть... А что в остальных комнатах? – спросил Роджер.
– Ничего не тронуто, – ответил старый лайгейтский полицейский. – А вообще, пошли, посмотрим.
Он шел первым,
– У Киттсов две приходящие служанки, одна работает давно, другую только что взяли,– продолжал Коннолли, – утром я сам разговаривал с обеими, но так ничего от них и не добился. Я без конца задавал им один и тот же вопрос: кто мог до такой степени ненавидеть миссис Китт, но она говорили то же самое, что говорит ее муж, а ее муж говорит тоже, что говорю тебе я, – в целом мире у нее не было ни одного врага. Насколько мы знаем, – сухо добавил Коннолли. – Значит, будешь гоняться за тайными врагами, Красавчик?
– Вернемся в ту комнату, – сказал Роджер и, когда они туда пришли, продолжал: – Боюсь, у меня для тебя плохие новости, Джем.
– Можешь мне ничего не говорить. Я и так знаю: ты пролистаешь все эти газетные вырезки, одну за другой – те, которые уцелели. Потом твои парни из Скотленд-Ярда будут трястись над золой – нам же нужен некто, ненавидящий миссис Китт до смерти. Может быть, этот некто – тот, кого она помогла запрятать за решетку. Ты это мне хотел сказать?
– Если бы ты был немного помоложе, тебя бы могли взять работать в полицию! Еще что-нибудь хочешь добавить?
– Боюсь занимать твое драгоценное время.
– Тогда воспользуемся помощью Скотленд-Ярда?
– Смотри, не надорвись здесь, Красавчик, – резко бросил Коннолли.
Заметив проходящего за окном полицейского, он повеселел:
– А вот и констебль Пай с фотографиями. Наблюдательный парень, этот Пай. Потом скажешь, как он тебе понравился. Я бы хотел знать твое мнение.
– Да? – с отсутствующим видом переспросил Роджер и снова углубился в какую-то газету. В ней была опубликована одна из речей миссис Китт, мирового судьи, но по каким-то причинам эту речь не вырезали и не подшили в книгу. Внимание Роджера привлек небольшой заголовок.
– Сомневаюсь, чтобы ты слышал хоть слово из того, что я тебе сейчас сказал, – пожаловался Коннолли.
– Извини, – Роджер отложил газету. Она была разорвана вдоль и поперек, но статья уцелела. – Ты веришь в совпадения, Джем? Пару месяцев назад один негодяй сбил женщину и скрылся, мы так и не поймали его. Некую миссис Брей. А вот здесь речь миссис Китт по делу, в котором миссис Брей четырьмя годами раньше выступала как свидетель.
"Водитель никоим образом не виновен", – гласил заголовок, а затем шла сама статья: "Сняв обвинения в неосторожной езде, выдвинутые против Бенджамина Канлиффа, проживающего по адресу Риджентс-парк, Парк-роу, 77, суд Лайгейта постановил выплатить обвиняемому издержки. Инцидент произошел на Кэннон-стрит, Лайгейт, ранним утром 17 мая. Потерпевшая, миссис Эвелин Роули, двадцати семи лет, до сих пор находится в тяжелом состоянии в больнице.