...и Северным океаном
Шрифт:
— О-о! Но мне говорили…
Мецайк осмотрел «Нимрод»: на корме — ванна, буфет. Расторопный бой подкатил бар на колесиках, налил в стаканы виски с содовой. Тут же стоял старый красный автомобиль.
— Подарок здешнему генерал-губернатору, — пояснил Вебстер. — Надеюсь на беспошлинную торговлю.
…Капитана Мецайка за отличную службу командировали на казенный счет в Высшее мореходное училище. Уезжая, он думал, что навсегда прощается с Енисеем.
Но вот училище окончено, в кармане диплом, в порту корабли, готовые к отходу в Лондон, Александрию, Марсель. Наконец-то можно снова в море!
Мецайк
Дело нашлось сразу. Неподалеку от Диксона все еще стояли во льдах после зимовки суда экспедиции Северного Ледовитого океана «Таймыр» и «Вайгач». Ледовая обстановка оставалась тяжелой. Не было уверенности, что корабли сумеют освободиться летом того же 1915 года. Решили срочно соорудить радиостанцию на Диксоне, создать там вспомогательные склады топлива и продовольствия.
После напутственного молебствия караван капитана Мецайка, нагруженный разборными домами, мукой, углем, покинул Красноярск.
Начальником экспедиции назначили Кушакова, бывшего помощника и заместителя Седова в экспедиции к Северному полюсу.
Рассказы Константина Александровича Мецайка я не раз уточнял и дополнял. Сначала меня интересовала канва событий, картинки ушедшего сибирского быта, разные речные истории. В последние наши встречи расспрашивал преимущественно о людях, с которыми судьба в разное время сводила Константина Александровича.
— Судьба, вы говорите? — переспросил он. — А я бы назвал эту судьбу Севером. Объяснение ищите сами. Может, потому, что Север велик, а людей на нем маловато? Вот дороги и пересекаются. Так и у меня. И в поморских краях, и здесь, на Енисее.
Никифора Бегичева он впервые увидел еще в 1900 году, когда «Заря» Толля стояла в Екатерининской гавани в Мурмане. Потом встречались на Енисее. Считал следопыта человеком со сложным характером, со своими странностями и слабостями, которые его не украшали. С Мецайком Улахан Анцифер плавал не раз и не два. Но сближения не произошло. Отдавая должное широте натуры и смелости Бегичева, Константин Александрович говорил:
— Знаете, был у него недостаток: мог пыль в глаза пустить. Бывало, едет в Красноярск — занимает сразу две — три каюты: знай, мол, наших! Угощает всех желающих, соберет слушателей и начинает о своих приключениях… И все же это был самородок! В нем, понимаете, сила какая-то внутренняя чувствовалась… Помните рассуждений Нансена о Сибири, о том, что ей нужен свой Фенимор Купер? Так вот, один роман наш сибирский Купер вполне мог бы написать, имея прототипом Бегичева. Отличная бы получилась вещь, тоже по-своему «Последний из могикан»… Последний землепроходец-одиночка…
О Седове Константин Александрович говорил весьма неохотно. Он считал, что у него «нет права на воспоминания». Ведь он знал и помнил не того Седова, который бредил полюсом. Седов остался в его памяти симпатичным гидрографом, знающим человеком, приятным собеседником, но и только. А вот «Фоку» Константин Александрович знал хорошо: ему приходилось составлять ремонтные ведомости, и он лучше многих представлял, какое это было ветхое, не пригодное для экспедиции судно:
— Поверите ли, некоторые металлические штыри можно было из корпуса голыми руками выдергивать:
И еще лучше, чем «Фоку», узнал Константин Александрович во время плавания в 1915 году на Диксон Кушакова. Бывший ветеринар коннополицейской стражи, уволенный со службы за ложный донос и все же сумевший получить рекомендации для зачисления на «Фоку», после трагической гибели Седова приписал себе чужие заслуги и прослыл знатоком Арктики. Потому-то в 1915 году именно ему поручили руководство экспедицией и строительством радиостанции на Диксоне.
Экспедиция достигла Диксона на двенадцатый день плавания. Караван Мецайка был у цели в рекордно короткий срок. Льды теснились вокруг острова. Белые медведи были его единственными обитателями.
В августе, когда строительные работы еще продолжались, в море заметили корабль. Мецайк повел «Туруханск» навстречу. На мостике «Эклипса» стоял Отто Свердруп. Бывший капитан «Фрама» молча обошел остров, одобрил выбор места для радиостанции. Впрочем, заметил он, едва ли будет нужда в радиосвязи с «Таймыром» и «Вайгачом»:
— Не сегодня — завтра льды выпустят их.
И верно, в конце августа оба корабля показались на рейде Диксона. Кушаков тотчас распорядился прекратить строительные работы и запаковать в ящики оборудование радиостанции, только что наладившей прямую связь с Петроградом.
Но поселок на Диксоне не был заброшен. Академия наук взяла его на свое попечение, чтобы открыть первую на Северном морском пути метеостанцию.
За участие в строительстве на Диксоне капитана Мецайка представили к ордену Станислава. Губернатор написал возражение: неблагонадежен, замечен в симпатиях к политическим ссыльным.
Мецайк знал многих невольных обитателей берегов Енисея и помогал кое-кому из них. Знал он и то, что в команде «Туруханска» есть люди, которые на пристанях тайком передают ссыльным брошюры и письма. И эти люди догадывались, что капитан и видит, и не видит, как они встречаются с «преступниками».
Однажды на стоянке в селе Монастырском к Мецайку подошел невысокий человек с густыми черными волосами и, остро поглядывая сквозь стекла пенсне, протянул руку:
— Здравствуйте, господин капитан. Свердлов, Яков Михайлович. Слышал о вас много хорошего.
Говорил Свердлов весело, уверенно, будто хозяином тут был не полицейский пристав, а он, ссыльный большевик. Это было в 1916 году.
А в конце 1917 года Мецайк узнал из газет, что Яков Михайлович Свердлов избран Председателем Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета.
В начале 1918 года капитан оказался в революционном Петрограде. Он приехал… за миллионом!
Именно такую сумму — миллион рублей, и ни копейки меньше! — наказали ему просить у Советской власти водники национализированного пароходства. Деньги нужны были на ремонт судов и на починку разрушенной ледоходом пристани в Красноярске. В случае, если бывшее министерство путей сообщения денег не даст, Мецайк должен был рассказать о нуждах енисейцев первому Всероссийскому съезду работников водного транспорта, который как раз собирался в Петрограде. Ну, а если и там не выйдет— тогда к Свердлову, он знает, что такое пароходство на Енисее. Таков был наказ енисейцев своему делегату.