... как журавлиный крик
Шрифт:
— Тебе, любителю философии, не мешает знать, помимо всего, что ты знаешь о китайских философах, еще одну восточную мудрость.
— Какую? — с изумлением и страхом почувствовал Барба напор злости во мне.
— Ату, согласно которой лучше сумным человеком яму копать, чем с дураком плов кушать. И лучше с Великаном в тумане порхать, чем с тобой стоять на горе.
Так подумал я…
В детстве мы слышали много хороших сказок. Потом сказки сопровождают нас всю жизнь. Каждый хороший сон — сказка.
Описанное
Мне кажется, сейчас, как никогда, они ждут встреч с нами.
Если не дождутся, могут уйти навсегда.
ФИЛОСОФСКАЯ СКАЗКА. ТОЧНЕЕ — ОКОНЧАНИЕ СКАЗКИ
Все персонажи в этой древней китайской сказке нам знакомы, кроме Куя. Его я и представляю вначале.
Куй — одноногое мифическое существо тёмно — голубого цвета, похожее на безрого быка. Его рёв звучал как гром.
А теперь сказка.
Куй восхищался Сороконожкой; Сороконожка восхищалась Змеей; Змея восхищалась Ветром; Ветер восхищался Глазом, а Глаз восхищался Сердцем.
Куй, обращаясь к Сороконожке, сказал: «Я подпрыгиваю на одной ноге и так передвигаюсь. В мире нет ничего более простого, чем я. А тебе приходится сейчас использовать десять тысяч ног, разве это не обременительно?».
«Нет, это не так, — ответила Сороконожка. Я двигаюсь при помощи моего естественного устройства и не знаю, почему это так».
Сороконожка, обращаясь к Змее, сказала: «Я передвигаюсь при помощи множества ног, однако не достигаю твоей скорости, хотя у тебя нет ног. Почему?».
«Мною двигает естественное устройство, — ответила Змея, — разве можно это изменить?».
Змея, обращаясь к Ветру, сказала: «Я передвигаюсь, двигая хребтом и рёбрами, так как обладаю телесной формой. Ты же с воем поднимаешься в Северном океане и с воем переносишься на Южный океан, хотя лишён тела. Как же это происходит?».
Ветер сказал: «Да, это так. Я поднимаюсь с воем в Северном океане и переношусь на Южный океан, однако если кто-либо тронет меня пальцем, то победит меня; если станет топтать ногами, то тоже меня одолеет. Хотя это и так, но ведь только я один могу ломать большие деревья и разрушать большие дома. Поэтому я использую множество маленьких непобед и превращаю их в большую победу» -
В семнадцатой главе, называемой «Осенний разлив», мудрой древнекитайской книги «Чжуан — Цзы», откуда взят этот миф, на этом прерывается беседа. Далее, в повествование включаются другие сюжеты.
Вне беседы остались Глаз и Сердце. С позиции философии
Дао, представленной в этой книге, понять незавершенность беседы можно. Читателю предлагается самому домыслить беседу Глаза и Сердца, которые по форме еще проще, а по содержанию ещё глубже должны идти к истине. Ведь по философии этой книги,
Но мы дети другой культуры, и нам всегда хочется истину обозначить словами. Поэтому и я не могу удержаться от соблазна представить продолжение беседы.
Глаз и Сердце наиболее интересные герои этой сказки. Продолжение сказки могло быть таким.
Ветер, обращаясь к Глазу, сказал: «Я бываю везде, на всех морях и континентах. Поэтому мне всё известно. Ни один дом, как бы он ни закрывался, не может от меня скрыть свои тайны — я проникаю в любую щель. Я знаю каждую щель потому, что могу обнять ее со всех сторон. Однако ты хотя не всё видишь, и не везде бываешь, знаешь больше меня. Почему?».
«Я связан естественным образом с Мозгом, — ответил Глаз, — передаю ему все образы, и он раскрывает их смысл. Таково наше естественное устройство».
Глаз, обращаясь к сердцу, сказал: «Мы с мозгом должны много трудиться, чтобы дойти до какой-нибудь Истины и не впасть в ошибку. И нет у нас покоя, но много сомнений. А ты можешь постичь Истину мгновенно и без сомнений. Почему?».
«Ваши мысли, — ответило Сердце, — подобны плывущим по небу облакам. Они приходят и уходят. Поэтому все чем-то похожи на Ветер. У вас нет покоя, потому что вы живете только с этими облаками
— мыслями. Я же смотрю не на облака, а на бескрайнюю голубизну неба, что за облаками, и сливаюсь с ним. Моё спокойствие от того, что в этом слиянии я полностью нахожу себя».
Нотабене: Глаз, Мозг и Сердце находятся в разных местах человеческого тела. Что они хотят этим подчеркнуть — свою самостоятельность или Гармонию? А может и то и другое. Ибо Гармония предполагает согласованность различных частей.
ЧАСТЬ II
РЕФОРМА. КУЛЬТУРА. ЧЕЛОВЕК
из публицистики 90–х годов
НАШ УЧИТЕЛЬ ЕВГЕНИЙ КОГАН
Наша жизнь — своего рода тканый ковер, в котором все нити переплетены и взаимозависимы, и связь эта рисует узоры ковра жизни. И в большой философии, и в повседневной жизни важно помнить: если мы потянем одну нить ковра, то она обозначит бороздку по всей непрерывной ее длине из прошлого через настоящее в будущее.
И еще — об энергетике этой переплетенной социальной материи. Наверное, человеческая культура питается каким-то Огнем, который у разных народов в разное время называется то Дао, то Праной, то Законом… Последнее определение — Пассионарность — дал ему Лев Николаевич Гумилев, оригинальный мыслитель и человек с тяжелой лагерной судьбой.
Первый и верный признак наличия такого Огня в человеке в том, что встречи с ним, как правило, бывают судьбоносными. О таком человеке и пойдет речь.
В 50–х и 60–х годах в Краснодаре среди благополучных и неблагополучных подростков и юношей одной из самых популярных была личность тренера по боксу Евгения Когана — человека, в котором горел и горит сильный и чистый огонь.