Выбор девианта
Шрифт:
…смотрим в тёмную пустоту перед собой…
…там где должен быть внутренний экран…
…но вместо него пустота…
…вокруг пустота…
…и тишина…
Голос Ирины смолк, и Лина осталась висеть одна в чёрной пустоте. Она почти не чувствовала своё тело, как будто растворилась в большом бесконечном Ничто, которое теперь было вместо внутреннего экрана, вместо неё самой. Ничего не существовало, или существовало только Ничего. И это Ничего было всеобъемлющим и всепоглощающим. Оно длилось вечность, оно вбирало в
Лина не знала, сколько пробыла в таком состоянии до того момента, когда снова собрала себя из Ничто. Появилось ощущение тела, потом оно выкристаллизовалось до ноющей боли в левой ноге.
Рядом раздался чуть слышный вдох, и Лина открыла глаза. Тут же в сознание ворвались все краски и ощущения этого мира: тёплый свет камина, яркая зелень трав, красный кирпич стен и тонкие переплетения узора на разбросанных по полу подушках.
Сидящая напротив Ирина ещё раз глубоко вдохнула и открыла глаза:
— У тебя получилось, — сказала она и перевела взгляд в сторону пустого места Идо. — А у него нет. Значит, всё-таки дайв.
Разговаривать после практики не хотелось. Лина размяла затёкшую ногу, морщась от ощущения множества мелких иголочек, будто вонзившихся в мышцу. Ирина тоже потянулась и тут же встала. Ничего-то у неё не затекло! Она пошла к растениям, разглядывала их и гладила по листьям, что-то бормоча себе под нос.
Странная. Лина чуть улыбнулась. А разве она сама не странная?
Когда вернулся мрачный с лица Идо, Ирина заварила новый чай и принесла батончики.
— Поздний ужин, — объявила она. — После медитации иногда хочется восполнить силы.
Лина первый раз за всё время обратилась к браслету. На внутреннем экране вспыхнул таймер.
— Два часа ночи? Это сколько же мы просидели?! — воскликнула она.
— В медитации время идёт интересно, иногда пять минут как час, а иногда час, как пять минут, — улыбнулась Ирина. — Оставайся у нас. Утром Идо проводит тебя до подземки. Мне ещё есть, что тебе рассказать. Ты знаешь, что такое осознанные сны?
— Встречала упоминания в Сети, — припомнила Лина. — Это когда в прошлом закидывались галлюциногенами и видели яркие сны.
— Какой ужас! — рассмеялась Ирина и тут же нахмурилась. — И это извратили! Ну, ничего удивительного, если видеть собственные сны в нашем обществе стало чем-то позорным. Я тебе расскажу, что это на самом деле. Осознанные сны, это когда ты понимаешь, что спишь.
— О, у меня такое было! Особенно в детстве! — воскликнула Лина.
— Очень хорошо. А что ты там делала, в таких снах? — спросила Ирина.
— В детстве летала, а когда стала взрослой, старалась сразу же забыть, что это сон. Это ведь что-то ненормальное? — призналась Лина. — Я ведь не должна помнить, что сон это сон?
— И правда, ужас, — покачала головой Ирина. — Это абсолютно нормально. И в древности люди использовали этот инструмент
— Правда?! — Лина чуть подскочила и от переполнявших её эмоций стиснула подушку.
— Можно попробовать. Подсознание видит и запоминает гораздо больше, чем дневное сознание, нужно только найти к нему ключ. Я расскажу тебе сегодня пару техник. А ты попробуешь.
Глава 7. Мэй. Серый город
Мэй открыла глаза и вырубила вибробудильник. Кажется, он ещё противнее, чем вспышки и какофония звуков на внутреннем экране. Хотя всё, что будит — противно. И утро это — тоже противное, с серой поволокой смога за окном. Летом он становится гуще, из-за жары и влажности дышать тяжелее. Мэй встала и активировала смарт-браслет.
На внутренний экран посыпались уведомления. Ежедневный ритуал разгребания мусора: блоги, каналы, видео, сообщения от друзей, со многими из которых она общалась только по Сети. Фейк. Весь этот мир по ту сторону экрана — фейк. Но никто не хочет видеть настоящий.
В почте среди вороха спама мелькнуло «важное». Ответ из корпорации «Биолайф».
Надо же, думала, они уже забыли о том собеседовании!
Мэй развернула письмо и пробежала глазами:
«…не можем принять вас в качестве биотехнолога… освободилась вакансия санитарного менеджера».
— Лучше бы просто отказ! Место уборщицы!
Мэй усмехнулась и закрыла письмо. Перетащила в корзину. И этого показалось мало. Она зашла в папку и очистила её, игнорируя предупреждение о безвозвратном удалении содержимого.
Самое гадкое, что оплата почти такая же, как она сейчас получает в НИИ. Учёный. Смешно. Но теперь уже неважно. Скоро всё будет по-другому!
Мэй, сбрасывая с себя сонное оцепенение, потащилась в ванную, а потом на кухню.
Растворимые оптимум-концентраты на завтрак. Зачем вообще накрывать на стол с такой едой? Но мать каждый раз накрывала, как будто готовила настоящие блюда, как в премиум-ресторане.
— Тебе ответили из корпорации? — Мать залила кипятком кубик концентрата «фруктовой» каши. Поставила тарелку перед Мэй.
— Отказ, — пробубнила Мэй. — Сегодня получила.
— Да что ж такое! Брата твоего почти сразу после колледжа взяли!
— Он программист, — снова, как это тысячу раз уже бывало, напомнила Мэй. — И взяли его мальчиком на побегушках.
— Так все так. Главное попасть в корпорацию, зацепиться. А там и пробиться можно.
— Может, мне в уборщицы, то есть в санитарные менеджеры, пойти? А там пробьюсь? — уточнила Мэй.