Вместе тоже можно...
Шрифт:
— Успеешь. Поехали, будет весело, — продолжали уговаривать её. — Нам не один месяц предстоит вариться в одном котле, хорошо бы подружиться.
— Ты никуда не пойдёшь! — строго шикнул в динамиках голос Майера.
Роковая ошибка. Не надо ей приказывать.
— Ладно. Уговорил, — громко отчеканила Козырь в микрофон телефона. Чтоб на том конце всё слышали. — Надо ведь рано или поздно начать вливаться в коллектив.
— Огонь, — обрадовался Ваня. — Я тебе дам отмашку. Поедем на двух машинах, если хочешь — подхвачу на своей.
— Окей.
— Я не понял, это
— А ты не слышал? — невинно поинтересовалась Женя, когда снова осталась одна. — В караоке.
— Нихрена. Ты туда не пойдешь.
— Почему это?
— Потому что ты идёшь со мной. Я забил сегодняшний вечер раньше этого… кто это вообще был?
— Я ведь не успела дать тебе ответ, так что не считается.
— Женя! Я тебя отлуплю.
— Не отлупишь. Я далеко.
— Отлуплю. При чём ремнём.
— Да что не так-то?
— Что-то ты стала слишком уж сама по себе.
— Раньше я целыми днями пропадала непонятно где и тебя это не беспокоило.
— Раньше каждый вечер ты возвращалась домой.
В ответ самодовольно улыбнулись, играясь с баночками на столике: пудра, тени, тоналка, а это что? А, накладные ресницы.
— Я слышу… волнение?
— Волнение.
— Отлично. А теперь представь, какое волнение должна испытывать я, когда вечерами ты будешь пропадать на своих сходках. Мне пора работать. Я позвоню завтра. Может быть, — добивая клиента попрощалась она, отсоединяясь. Вот так. Получай фашист гранату. Получай, распишись в ведомости и передай соседу. Посиди и помучайся. Может тогда хотя бы частично начнёшь на собственной шкуре понимать, как паршиво бессилие и неведение.
Вот только Макс оказался ушлым гадом. И собственную шкуру эксплуатировать не желал. А потому тем же вечером, когда в мягком полумраке какая-то подвыпившая барышня завывала с придыханием в микрофон русское народное и неизменное для подобных мест: "ПамаХи мне, памаХи мне, видишь Хибнет, сердце Хибнет…", мучая своим талантом близ расположившихся к сценке слушателей, он преспокойно подсел за ВИП-столик актёрской элиты, притаившийся в стороне и закрывшийся занавесом дыма от кальяна и айкосов.
— Б***ь, ты тут как оказался??? — поперхнулась от неожиданности Женя. Красное вино, которое было только-только отпито, но ещё не проглочено, оказалось на белом джинсовом платье. Твою ж…
Её строго шлёпнули по губам, заставив изумлённо ойкнуть.
— Сколько раз говорил, не ругайся! Тебе не идёт.
— Да по барабану! — смахивая с подбородка мокрые капли, шикнула на него Женя. — Ты как меня нашёл???
— Методом исключения, — выуживая салфетку и беспардонно промакивая ей испачканное декольте пожал плечами Макс. — У нас в городе не так много караоке-баров. Плюс мне тупо повезло, угадал всего с пятой попытки.
— Зачем???
— Как зачем? Ты опрокинула меня со свиданием, а вечер свободный. Вот я и решил присоединиться к твоей вечеринке. Может познакомишь с друзьями?
Друзьями? А не громко ли сказано? Эти люди были для неё никто. Даже
— Меня Рита зовут, — с готовностью зарделась мелированная красотка с каре — исполнительница главной женской положительной роли. Как актриса она была уже засвечена не один раз, так что ожидала, что её узнают. Тем более что красивый блондин ей о-о-очень приглянулся. Но не тут-то было.
— Здравствуй, Рита, — дружелюбно, но абсолютно безразлично кивнул ей Макс, переводя взгляд на Ваню. — А ты…
— Иван, — новому знакомому неосторожно протянули ладонь. А затем побелели, крякнув, когда ту стиснули в рукопожатии так, что хрустнули кости.
— Приятно, Иван. Очень приятно, — голос Майера не изменился, но взгляд всегда светлых льдинок потемнел. А медвежья хватка только стала сильнее. — Слушай, Ванёк, если я увижу ещё раз, что ты пялишься на мою девушку так, как ты только что пялился, тебе придётся в срочном порядке менять свои сияющие виниры. Вместе с настоящими зубами. Я понятно изложил свою мысль?
— Яснее не бывает, — сквозь плотно сжатую челюсть промычал тот.
— Вот и славно, — многострадальную конечность, наконец, выпустили. Ваня схватился за ноющую кисть, проверяя на целостность косточки. — Тебя это, кстати, тоже касается, — последнее было сказано уже другому члену компании — ещё одному женоподобному парню. Лощеный, с маникюром, блестит автозагаром и гелем для укладки. Не мужик, а какая-то недобаба. Где таких только набирают?
— Макс, — Женя раздражённо толкнула его локтём. Самоуправство её тронуло. — Пойдём-ка поговорим. Наедине.
— С удовольствием. Сам хотел предложить.
Она уволокла его в сторону, подальше от столиков и лишних ушей.
— Ну и какого хрена ты делаешь?!!
— Помечаю территорию. Чтоб никто не покушался, — вместо ответа его, яростно взвизгнув, ударили по груди. Что горох об мамонта. Только самой себе отбила костяшки. Максим сочувствующе подул на её стиснутый кулак. — Сильно ударилась? — неприкрытое ехидство лишь ещё больше выводило из себя. Новые удары, теперь уже многочисленные, не заставили себя ждать. — Да ну хватит, хватит уже себя калечить! — перехватив Женю, он прижал её спиной к себе, фиксируя скрещённые на груди запястья. Всё, теперь не вырваться. Пойманая в капкан она жалобно мяукнула. — Не буянь. Твои ручки нам ещё пригодятся целыми и невредимыми, — до мурашек коснулось её щеки его горячее дыхание. Ну вот, опять мозги отключаются.
— Зачем этот цирк со сценой ревности?
— Никакой ревности. Не я виноват, что эти двое тебя уже раздели взглядом к тому моменту, как я пришёл. Что это вообще за искупавшиеся в детском лосьоне заморыши?
— Мои коллеги. Мне с ними чёрт знает сколько работать, а ты притащился и начал качать права.
— Надеюсь, в сценарии не предусмотрены поцелуи?
— Со мной или вообще?
— С тобой. Остальные меня не интересуют.
Женя чувствовала, как уплывает на мягких убаюкивающих волнах. Она давно уже откинула голову назад, с наслаждением вдыхая слабые нотки одеколона. Макс всегда им пользовался после бритья.