Шрифт:
1
Соленая вода размеренно лизала бока тяжелой лодки. Пожилой старик ловко справлялся с ней, правя на проявившиеся в плотном тумане очертания земли. Он то и дело перекидывал весло с одной стороны на другую, завидев, что потемневший нос посудины откланяется от маленького ориентира на берегу, светившегося среди зарослей янтарным блеском. Постепенно лодка подошла к берегу, и едва черкнув днищем о дно, как старик с поразительной легкостью молодого юнца спрыгнул за борт, и, взявшись двумя руками за канаты, принялся подтаскивать лодку все ближе, до тех пор, пока она окончательно не села на дно.
Человек
Человек в сером плаще долго смотрел ему вслед; когда очертания лодки растаяли в клубах плотного тумана, медленно развернулся, и пошел по узкой, заросшей тропинке, куда-то вглубь прибрежного леса.
Он шел не спеша, постоянно думая о чем-то, и изредка останавливаясь, и прислушиваясь к шуму листвы. Дорожка миновала плотные заросли, небольшое лесное озеро с мутной водой, и вышла, наконец, прямо к заброшенного вида деревушке, преобразившись в кривую мостовую. Узкая и неровно мощеная улочка захолустной деревеньки заканчивалась, упершись в такой же кривой и поеденный мохом домик. Он словно огромный гриб-боровик, торчавший из жиденькой травы, привлекал к себе внимание, и не потому, что был невообразимо похож на все остальные домики в этом месте, а как раз наоборот — не похож. И делало его непохожим что-то непонятное простому человеку, какое-то странное чувство, что влекло к нему с огромной силой. Человек в сером плаще остановился подле дома и немного прищурившись, присмотрелся, но входить не стал. Вместо этого он оставил рядом с порогом свой мешок, и отошел к небольшой поляне, что была неподалеку.
Незнакомец стоял под огромной, серо-зеленой шапкой одного из кривых деревьев, оперевшись о его ствол одной рукой. Некоторое время он чувствовал странную слабость во всем теле, странную, но знакомую — былые раны давали о себе знать.
Авир, именно так его звали, не смотря на то, что он не любил это имя, и даже старался его забыть, предпочитая ему постое, но весьма звучное — Незнакомец, осторожно достал из маленького кармана на плече пузырек с алой, еле светящейся густой жидкостью, и сделал маленький, точно рассчитанный глоток. Эликсир еще не успел достигнуть желудка, как само осознание того, что зелье внутри сделало свое дело — слабость отступила еще на несколько дней.
Авир знал про свою ужасную болезнь, и про тот яд, что течет в его жилах вместе с кровью живого человека. Про тот яд, от которого нет спасения, когда он полностью овладевает живой плотью, отрывая от нее жизнь. От него невозможно избавиться никаким способом, даже смертью, потому как именно она и была той самой целью того, кто заражал. И едва холодные тиски смерти хватают тебя за горло, и ты в ужасе падаешь в объятия вечного холода и безумия, как яд оживает новым пламенем в твоем теле, и выдергивает тебя уже мертвого и наполовину безумного мертвеца в мир живых, награждая при этом слепой ненавистью к живым, и страстной жаждой только к одному — к их теплой, живительной, и настолько божественной крови.
Авир знал когда заразился, где, и от кого, потому что помнил этот момент как будто он был только минуту назад. Он помнил тот холодок, который он почувствовал в тот
Единственным способом пробыть человеком как можно дольше было — замедлить смерть при помощи одного снадобья. "Семикровье" — именно так называлось зелье. Оно напоминало плоти о том, что она жива, не давая полной свободы вампирьему яду.
Но Авир знал, что однажды, он все равно станет этим зверем, рано или поздно, сраженный оружием, или отравой в крови, но старался как можно дольше оттягивать этот момент, именно поэтому он знал наизусть рецепт эликсира, и одновременно ненавидел себя за то что приходится жить с этим, и ненавидел вампиров, за то, что сделали его таким. Кровь четырех рас мира по одной капле от младенца, и три капли от той, к которой принадлежишь — младенца, юнца, пожилого и семь лепестков розы.
Как же казалось это просто! Всего-то — смешать капли крови нескольких рас! Но как их достать?
Авир смирился с этим, и уже научился жить, потому что был доволен той жизнью, что выбрал, и бранить никого не желал, кроме как себя самого. Истребление вампиров — вот его цель. И не нужно об этом забывать. Именно за этим он сюда приехал — убить еще одного, возможно, самого могучего из своего рода. Он приехал стать проводником обратно во смерть для Ваала.
2
Домик, у которого стоял Авир, принадлежал Знахарю, человеку, который согласился помочь выследить самого неуловимого вампира Империи. И это было на руку всем. Даже Империи, потому как она могла открыть новый торговый путь, который до этого здесь всегда приходил в упадок, из-за постоянных смертей торговцев, что перевозили свои товары.
Охотник тихонько постучал в дверь, и как только раздалось: "войдите!", он по старой привычке почти что неслышно проскользнул внутрь.
Вопреки ожиданиям, старый и прогнивший с виду дом, внутри был очень ухоженным и уютным. Бревенчатые стены были тщательно отполированы, натерты воском, а потому сохраняли янтарный блеск и странное тепло, что разбегалось по стенам бликами от огня в камине. По периметру стен, почти у самого потолка были развешаны пучки разных сушеных трав, из запахов которых особо выделялся аромат полыни, такой не горький, а наоборот — сладковатый, от которого прояснялись мысли в голове.
Напротив входа стояли крепкие, с виду массивные книжные полки, заставленные книгами всех мастей, расцветок и размеров, и свисали длинные, матерчатые закладки.
У камина, в небольшом кресле-качалке сидел седой старик, укутавшись в пушистый плед, и с раскрытой книгой в руках. Все это время, что Авир стоял неподвижно, разглядывая невероятный уют, столь сильно контрастировавший с внешним убранством хижины, Знахарь с приятной, дружелюбной улыбкой смотрел на пришедшего к нему молодого человека, прекрасно понимая, что именно удивило гостя.
— Удивлен? — спросил старик, немного подождав, когда впечатление достигнет своего пика.
Авир провел рукой по волосам и ответил, кивнув головой.
— Честно говоря — очень!
— Стараюсь, — улыбнулся Знахарь. — А что ж делать? Приходится. Жители у нас такие, хотя, наверное, везде так…, в общем, если ты хорошо живешь — значит, колдун. Лечишь — ведьмак. А там, глядишь, уже за спиной и костерок раскладывают, мило улыбаясь… Вот и стараюсь делать вид, что живу так же, изредка давая дельные советы, или вообще помогая тайком. На свой страх и риск.