Ученик
Шрифт:
Паг кивнул и тихо спросил:
— Вашего господина?
Глаза мага сузились, как будто ему не понравилось, что Паг перебил его. Но он помолчал мгновенье и сказал:
— Да. Господин Войны. Это по его воле мы здесь. Вот этот второй после Господина Войны. — он показал на человека в оранжевом. Ты ничто для этого человека.
Было очевидно, что он не мог выразить то, что хотел. Было ясно, что господин для его народа был чем-то особенным, и переводчик хотел передать это Пагу.
Господин перебил переводчика и что-то сказал ему, после чего кивнул на Пага. Лысый
— Ты господин?
Паг удивился и промямлил отрицательный ответ. Маг кивнул, перевел, и господин снова что-то сказал ему.
— Ты носишь одежду как у господина, так? — сказал маг, повернувшись к Пагу.
Паг кивнул. Его туника была из гораздо лучшей материи, чем домотканые туники обычных солдат. Он попытался объяснить свое положение, как члена герцогского двора. Он сделал несколько попыток, и в конце концов сдался на предположение о том, что он был чем-то вроде высокопоставленного слуги.
Маг поднял маленькое устройство и протянул Пагу. Помедлив мгновенье, Паг взял его. Это был прозрачный кубик, пронизанный розовыми прожилками. Через некоторое время в его руках он замерцал мягким розовым светом. Человек в оранжевом отдал приказ, и маг перевел:
— Этот господин спрашивает, сколько человек вдоль перевала до… — он запнулся и показал рукой.
Паг не имел ни малейшего представления о том, где находится или куда показывают.
— Я не знаю, где я, — сказал он. — Я был без сознания, когда меня сюда принесли.
Маг задумался на мгновенье, потом встал.
— Вот там, — сказал он, показав вправо от направления, куда он показывал перед этим, — высокая гора, выше других. Вот там, — он чуть сдвинул руку, — в небе пять огней, вот так, — он нарисовал в воздухе их расположение.
Через некоторое время Паг понял. Человек показывал на Каменную Гору и на созвездие, которое называлось Пять Бриллиантов. Он был в той долине, куда они прискакали.
— Я… правда, я не знаю сколько.
Маг посмотрел на кубик в руке Пага. Он продолжал мерцать розовым светом.
— Хорошо. Ты говоришь правду.
Тут Паг понял, что он держал в руке какое-то устройство, которое сообщит его пленителям, если он попытается их обмануть. На него нахлынуло черное отчаяние. Он понял, что все надежды на выживание, которые он питал, связаны с предательством отечества.
Маг задал еще несколько вопросов о войсках вне долины. Большинство их осталось без ответа, потому что Паг не присутствовал на тайных стратегических совещаниях, и допрос принял более общий характер, об обычаях Мидкемии, но для цурани это, казалось, было очень интересно.
Допрос продолжался несколько часов. Паг иногда чувствовал дурноту: напряженность обстановки смешалась с утомлением. Один раз ему дали крепкого напитка, который на некоторое время восстановил силы, но головокружение осталось.
Он отвечал на каждый вопрос. Несколько раз он обходил правду, говоря только часть запрашиваемых сведений, и ничего добровольно. Несколько раз он видел, что и маг, и господин раздражались, не зная, что делать с ответами, которые были неполными или запутанными.
Снаружи маг встал перед Пагом.
— Мой господин говорит:
"Я думаю, этот слуга, — он ткнул Пага в грудь, — он… — он поискал слово. — Он умный."
— Мой господин не против умных слуг, потому что они хорошо работают. Но он думает, что ты слишком__ умный. Он приказал сказать тебе быть осторожным, потому что теперь ты раб. Умный раб может прожить долго. Слишком умный раб умирает быстро, если… — снова пауза. Потом он широко улыбнулся. — Если посч… посчастливится. Да… вот это слово. — Он еще раз прокатил слово по рту, как будто смакуя. — Посчастливится.
Пага отвели обратно к пленным и оставили наедине с его мыслями. Он огляделся и увидел, что остальные пленники проснулись. Большинство из них пало духом. Один открыто рыдал. Паг поднял глаза к небу и увидел над горами на востоке узкую розовую полоску, возвещающую восход.
15. СТЫЧКИ
Дождь не прекращался.
Около входа в пещеру возле костра плотной кучкой сидели гномы. На их лицах отражалась мрачность дня. Долган пыхтел трубкой, а остальные трудились над доспехами: ремонтировали разрубы и разрезы в коже, чистили и смазывали металл. На огне закипал горшок с тушеным мясом.
Томас сидел в глубине пещеры, на коленях лежал меч. Он без выражения в глазах смотрел мимо остальных, сфокусировав глаза на какой-то точке далеко за ними.
Семь раз гномы Серых Башен натыкались на вторженцев и семь раз они наносили тяжелые потери. Но было ясно, что число цурани не уменьшалось. Теперь недоставало многих гномов. Их жизни дорого достались врагу, но еще дороже — семьям Серых Башен. У долгожителей-гномов было меньше детей, чем у людей, и разница в возрасте между ними составляла многие годы. Каждая потеря наносила гномьему народу гораздо больший вред, чем люди могли себе представить.
Каждый раз, когда гномы собирались и из шахт нападали на долину, Томас был впереди. Его золотой шлем указывал гномам путь. Его золотой меч описывал над дракой дугу, тяжело опускался и звенел о врага. В бою замковый мальчишка превращался в образ силы, в сражающегося героя, чье присутствие вселяло в цурани страх и ужас. Если бы у него и оставались какие-то сомнения в магической природе оружия после того, как он прогнал призрак, то после первого же боя они бы рассеялись.
Они собрали в Калдаре тридцать гномов-воинов и прошли через шахты к южной части захваченной долины. Они неожиданно напали на патруль цурани неподалеку от шахт и убили их всех. Но в бою Томас был отрезан от гномов тремя воинами цурани. Когда они набросились на него, занеся мечи над головами, он почувствовал как что-то взяло над ним контроль. Нырнув между двумя, как сумасшедший акробат, он убил обоих одним ударом слева направо. Третий был быстро положен сзади, прежде чем успел прийти в себя от неожиданного броска Томаса.