Ученик
Шрифт:
Они пришли в герцогский зал для аудиенций, где камергер отдал прислуге приказания, и они торопливо бросились выполнять задание приготовить для гостей комнаты. Войдя в просторный зал с его сводчатым потолком, громадными канделябрами и арочными стеклянными окнами, Паг почувствовал себя карликом. Это был самый большой зал, который он когда-либо видел, больше, чем зал принца Крондорского.
Огромный стол был заставлен фруктами и вином, на которые путники бодро набросились. Паг сел совсем без грации, все его тело, казалось, состоит из боли. Он становился искусным всадником просто от долгих часов в седле, но от этого его уставшим
Лорд вытягивал из герцога причины его спешного путешествия, и Боррик, отрываясь от еды и вина, просветил его о событиях последних трех месяцев. Когда он закончил, Кер помрачнел.
— Это и вправду печальные новости, лорд Боррик. В Королевстве неспокойно. Я уверен, что принц рассказал вам о некоторых затруднениях, возникших с тех пор, как Вы в последний раз были на Востоке.
— Да, рассказал. Но с неохотой и очень поверхностно. Вспомните, прошло тринадцать лет, с тех пор как я приезжал в столицу на коронацию Родрика, чтобы подтвердить свой вассалитет. Он тогда казался смышленым молодым человеком, вполне способным научиться править. Но судя по тому, что я услышал в Крондоре, кажется, произошли перемены.
Кер оглядел комнату, потом махнул рукой слугам, чтобы те удалились. Подчеркнуто глядя на товарищей герцога, он вопросительно поднял бровь.
— Им я доверяю, — сказал лорд Боррик. — Они не выдадут секретов.
Кер кивнул.
— Если хотите перед сном размять ноги, — громко произнес он, — то, может быть, желаете взглянуть на мой сад?
Боррик нахмурился и уже собирался заговорить, но Арута положил руку отцу на плечо и кивнул.
— Звучит заманчиво. Несмотря на холод, небольшая прогулка будет мне полезна.
Герцог знаком показал Калгану и Мичему, чтобы те остались, но лорд Кер позвал Пага с ними. Боррик удивленно взглянул на него, но кивнул в знак согласия. Они вышли в сад через маленькую дверь, и как только оказались снаружи, Кер прошептал:
— Будет не так подозрительно, если мальчик пойдет с нами. Я не могу больше доверять даже собственным слугам. У короля везде шпионы.
Боррик взъярился.
— У короля шпионы среди Вашей домашней прислуги?!
— Да, лорд Боррик, наш король сильно переменился. Я знаю, что Эрланд не рассказал Вам всего, но это Вы должны знать.
Герцог и его спутники внимательно глядели на герцога Кера. Он, казалось, смутился. Откашлявшись, он оглядел покрытый снегом сад. В свете луны и дворцовых окон зимний пейзаж сада казался покровом бело-голубых кристаллов, нетронутых ногой человека.
Кер показал на следы в снегу и сказал.
— Их оставил я сегодня днем, когда пришел сюда подумать о том, что я могу рассказать вам без опаски, — он еще раз оглянулся по сторонам, убеждаясь, что никто не подслушивает их беседу, и продолжил:
— Когда умер Родрик Третий, все ожидали, что корону примет Эрланд. На официальном отпевании жрецы Ишап вызвали вперед всех возможных наследников, чтобы те заявили свои права. Ожидалось, что вы будете одним из них.
Боррик кивнул.
— Я знаю обычаи. Я опоздал, не добрался вовремя до города. Но я отказался бы от претензии на трон в любом случае, так что мое отсутствие было не важно.
Кер кивнул.
— История могла быть другой, если бы Вы там были, Боррик, — он понизил голос. — Я рискую головой, говоря это, но многие, даже те из нас, кто на Востоке, настаивали
Судя по лицу Боррика, ему не нравилось слышать это. Но Кер настойчиво продолжил:
— К тому времени как Вы добрались туда, вся закулисная политика была сделана — большинство лордов были согласны отдать корону Эрланду — но пока вопрос был под сомнением, это были напряженные полтора дня. Почему старший Родрик не назвал наследника, я не знаю. Но когда жрецы отсеяли всех дальних родственников, у которых, собственно, не было никакого права на корону, перед ними осталось трое: Эрланд, молодой Родрик и Ги дю Ба-Тира. Священники попросили их заявить права, и каждый сделал это в свою очередь. У Родрика и Эрланда были основательные права, а Ги был там ради традиции, как были бы и Вы, если бы прибыли вовремя.
— Время, отведенное для отпевания, обеспечивает то, что ни один западный лорд не сможет стать королем, — сухо вставил Арута.
Боррик бросил на сына осуждающий взгляд, но Кер сказал:
— Не совсем. Если бы были какие-то сомнения в праве наследования, жрецы отложили бы церемонию до прибытия твоего отца, Арута, так уже делалось.
Он посмотрел на Боррика и понизил голос.
— Как я уже говорил, ожидалось, что корону примет Эрланд. Но когда ему поднесли ее, он отказался, уступив права Родрику. Никто тогда не знал о плохом здоровье Эрланда, так что большинство лордов посчитали, что это решение просто великодушное признание прав Родрика, как единственного сына короля. Мальчика поддержал Ги дю Ба-Тира, а Собрание Лордов утвердило наследование. Потом началась настоящая битва, пока, наконец, дядя Вашей покойной жены не был назначен регентом при короле.
Боррик кивнул. Он помнил эту борьбу за то, кого назовут регентом при короле. Его презренный кузен Ги чуть не победил, но вовремя прибыл Боррик и поддержал Келдрика Рилланонского. Также его поддержали Брюкал Ябонский и принц Эрланд, и это качнуло чашу весов прочь от Ги.
— В течение следующих пяти лет были только случайные пограничные столкновения с Кешью. Все было спокойно. Восемь лет назад, — Кер замолк и снова оглянулся по сторонам, — Родрик начал программу общественных улучшений, как он их называет, — ремонт и совершенствование дорог, мостов, постройка плотин, и тому подобное. Сначала они были обременительны, но налоги с каждым годом все росли, и теперь из крестьян, наемных работников и даже мелких дворян уже выкачали все деньги до последней монетки. Король расширял свою программу, теперь он перестраивает всю столицу, чтобы сделать этот город величайшим за всю историю человечества, как он говорит.
— Два года назад к королю пришла небольшая делегация вельмож, которые попросили отказаться от этих чрезмерных трат и облегчить бремя народа. Король впал в ярость, обвинил вельмож в предательстве и всех их казнил.
Глаза Боррика расширились. Он внезапно повернулся, и под его сапогом хрустнул снег.
— На Западе мы ничего об этом не слышали!
— Когда Эрланд услышал об этом, он не медля поехал к королю и потребовал репараций семействам казненных дворян и уменьшения налогов. Король — по крайней мере, по слухам — был даже готов схватить своего дядю, но его сдержали немногие советники, которым он все еще доверял. Они сказали Его величеству, что такой поступок, не слыханный за всю историю Королевства, точно заставит западных лордов восстать против короля.