Торлор

Рейтар Ликамуррр

– Не торопись, уважаемый - Митар указал место правее от себя - присаживайся.

Караванщика начала бить крупная дрожь, но он послушался лоля.

– Что это такое? Не выдержал он маленькой возникшей паузы. Что это, что...

Лоль выглядел совершенно спокойным:

– Это большой терп нагов, а вон там - кивнул он в сторону выхода - гордики. Так что бежать нам некуда. И шанс только один, что терп сам сдохнет, а гордики уйдут. Только, что-то не вериться мне в это. Вероятнее всего, что терп рано или поздно освободиться и сожрет, сначала нас, а потом и гордиков. Поэтому мы подождем и трястись не надо, лучше вспомните что вы сделали хорошего на этом свете. И подумайте, чего вы еще не совершили. Сейчас самое время вознести молитвы, может быть, если несовершенные дела угодны богам мы получим шанс их закончить. Крепко подумайте, чтобы вы хотели исполнить и молитесь. Словно проповедь закончил мрачный лоль, и только эхо смолкло от его голоса как наступила тишина. Терп перестал вырываться из каменной ловушки, повернул голову в сторону входа и замер, чуть раскачиваясь в разные

стороны. Жуки слились со стенами, их усы, всегда находящиеся в постоянном движении, остановились и только кончики чуть подрагивали в едином все убыстряющемся ритме. Джек, наконец, сосредоточился и начал постепенно открывать для взора асуру, только теперь она была перед входом словно двигалась пожеланию терпа. Все те же два канала питали сущность чудища, но рисунок изменился, теперь на тончайших линиях образовались наросты стремительно растущие кверху. Он потому и замер что пока в ловушке никого нет, тянуть энергию неукого. Только зачем ассура передвинулась к входу. Не это главное, Джек заставил себя не отвлекаться, главное как его остановить. Как заставить снова заснуть? И он, словно паря над причудливым рисунком, открывал для себя новый смысл тончайшей работы автора ассуры. Не только собрать энергию, но и сформировать терпа таким, каким его задумали создатели, было заложено в рисунке. Под верхним слоем располагалось еще три: формирующие скелет, оболочку и последний слой дающий жизнь. В одном месте все четыре слоя были пробиты, воронка уходила вглубь слоев, сварив края и нарушив задуманное течение энергий. В этом месте ассура словно умерла, энергии путались и нарушали первоначальный баланс, то рассыпаясь жемчужными искрами, то пробивая асуру, словно молнией, по всем четырем пластам, от чего терп едва заметно вздрагивал. Четыре мощнейшие конечности, скрытые в камне и хвост с шаром на конце, размером с голову человека, рассмотрел Джек, шедший взглядом по силовым линиям. В нижней части чудища они сходились, образуя узел около его желудка. Похоже, терп может питаться как обычным способом, набивая желудок жертвами, так и просто вытягивая силу из окружающих. Единственный способ, приходящий на ум, это изолировать его, прекратив подпитывать энергией. Значит, надо было уходить, тогда он бы постепенно ослабел и издох. Мысли метались в голове Джека не находя подходящего решения. Шум похожий на шелест листвы навязчиво пытался отвлечь и нарушить его сосредоточенность, становясь все сильнее и сильнее. Вдруг ассура вспыхнула, и потоки энергии заструились к терпу. Открыв глаза, Джек увидел странную смесь жука и муравья на шести лапах, высотой в два метра. Крохотное, по сравнению с остальными конечностями, тельце венчала голова с громадными жвалами, бешено сжимающимися в том же ритме что и усы жуков на стенах. В выточенных иссиня черных фигурах, вновь прибывших насекомых, словно было написано одно - убивать. Не раздумывая, они ринулись на терпа и первые двое сразу погибли рассеченные его саблями. Оставшиеся трое вцепились жвалами в его конечности, с легкостью их стряхнув терп рассек еще двоих, а последнего пастью перекусив смачно сжевал.

– Слабоваты воины гордиков для такой твари - подал голос лоль.

– Вот бы он оставшихся сжевал, а мы потихоньку бы улизнули - с надеждой в голосе изрек один из менников.

– Их нельзя сжевать - взвизгнул караванщик - им нет числа и ничто не устоит перед ними ибо сыны они великого Клета.

Повернувшись, Джек смотрел, как караванщик кланялся фигурке круглого жука с растопыренными лапами что-то бормоча про себя.

– Чего это он? Джек вопросительно взглянул на Митара.

– Богу своему молится. Сейчас самое время. Удивил он меня, достав фигурку прожорливого, вот уже поколение его религия под запретом.

– Почему запретили? Джек видел, как наполняется силой тело терпа, как вливается в него энергия вытянутая даже из убитых тел гордиков.

– Запретили потому, что почем зря людей резали. Через день по человеку. Порубят на куски, сначала руки, потом ноги и скармливают жуку. Последним делом, еще живой жертве, голову отрубали и держали, чтобы она видела, как тело рвут жвалами на части. Голову, никогда не выбрасывали, быстро уносили и что с ней дальше делали, не знаю. Митар говорил так, словно ему было неприятно вспоминать.

– Так вы, уважаемый Митар, посещали наши собрания! в каком гнезде?
– караванщик сильно удивился.

– Я много где бывал - жестко оборвал его лоль, прекращая разговор.

– Тогда вы знаете, что нет им числа - не унимался караванщик.

– Знаю и жду - нехотя все-таки ответил лоль.

– Чего ждем то?
– Джек не понял о чем беседа.

– Гнездо ждем - благоговейно ответил караванщик.

Нарастающий гул отвлек их от разговора, из расщелины входа словно могучей волной выплеснуло непрекращающейся поток шевелящихся тел лап и бешено щелкающих жевал. Вмиг они облепили взревевшего и начавшего отбиваться терпа. Он крушил нападающих, переламывая их словно соломинки, но на их место вставали все новые и новые воины, закрывшие с головой беснующееся чудовище.

– Вот она сила детей Клета - словно фанатик повторял караванщик, перестав бормотать молитвы и заворожено смотревший на сражение.

Только Джек видел, что атаки эти не приносят никакой пользы, энергия нападавших питала терпа и он не только рубил и жевал нападавших но и постепенно начал выбираться из каменной ловушки, уже вытянув на поверхность одну лапу.

– Ты был прав - тихо проговорил Джек, Митару - он сначала сожрет их, а потом выбравшись нас. Митар промолчал в ответ, увлекшись открывшейся картиной сражения. Все новые и новые волны накатывали на терпа, накрывая его

с головой, и опадали разрубленные либо покалеченные жуткими мечами чудища. Но и на стороне гордиков был успех. Небольшую рану, что нанес лоль своей катаной они расширяли, вгрызаясь все глубже и глубже в неуспевающего их отбросить от раны кровоточащего терпа.

В однородной шевелящейся массе, текшей к терпу, стали появляться крупные жуки, становившиеся в некотором удалении от битвы сородичей с монстром и замирающие, словно выточенные из камня. Очертания их были плохо видны из-за более мелких воинов, словно рекой омывающих их и сверху и с боков.

– Митар - Джек показывал на вновь прибывших - это что за громадины? Смотри, их уже вроде четыре. Или у входа еще пятый застыл?

– Я не знаю - ответил Митар, махнув рукой на хозяина каравана - спроси уважаемого, он все про гордиков тебе расскажет, а будешь слушать внимательно и в свою веру обратит.

– Зря смеетесь - откликнулся караванщик - сейчас нам всем нужно принять благословение великого Клета, оно поможет нам выжить, когда дети его закончат с чудищем нагов.

– Кто с кем закончит, еще неизвестно - тихо произнес Митар, достав склянку запечатанную сургучом - если гордики, то может и спасемся - также тихо, но чтоб слышал Джек, проговорил он, поглаживая склянку - а если терп, то нечем мне от него обороняться.

– Ей, уважаемый - уже задорным тоном почти прокричал он - просвети, что за громадины явились, я только воинов гнезда видал, да и то издали, а эти разы в два больше и какие-то другие.

– Это хофы - в голосе караванщика было ликование - это охрана матки. Если они здесь, то и сама Гордит сестра Клета где-то неподалеку. Неужели мы увидим ее! Благословен тот час, когда я взялся за выполнение сего заказа.

И караванщик снова начал рьяно молиться, бубня себе под нос заковыристые слова явно на каком-то другом языке.

– А знаешь, ученик мой, почему никто не видел матку гордиков?
– Митар в раздумьях потирал склянку.

– Догадываюсь.

– И почему же?

– Я думаю, что всех кто близко подбирался, вот эта вот толпа и съедала!

– Правильно, я тоже так думаю. А вот уважаемый караванщик верит, что она показывается только избранным. Справедливости ради скажу, что таких уже лет двести не было. Так что не обращай внимания, если уважаемый, песнь в честь нее сейчас затянет.

Тем временем, побоище устроенное терпом и гордиками стало затихать. Воины нападали не так яростно, как в начале схватки, стараясь скорее сковать своего противника, чем причинить ему какой-то вред. Последняя волна воинов не дошла до терпа и распалась на множество существ разбегающихся в разные стороны, словно очищающих пространство для более сильных сородичей ставших полукругом перед детищем нагов.

Теперь стали видны очертания хофов, жутких созданий лишь отдаленно напоминающих воинов гордиков. В их застывших позах было столько угрозы и скрытой силы, что Джек постарался встать на грань сна, чтобы разглядеть их подробнее. Шесть мощных конечностей, четыре задние, с двумя суставами на каждую, оканчивающиеся внушительным когтем. Наружная грань задних конечностей заостренна по всей длине и дугой прикрывает суставы словно броня. Цвет заостренной грани молочно белый при иссиня черном, словно поглощающем свет, цвете конечностей. Тело состоит из двух частей покрытых на вид толстыми небольшими пластинами, налегающими одна на другую и заковывающими хофа в надежную броню, различающуюся только цветом, брюхо черное при сероватой грудине. Сзади из брюха торчат пара плоских загнутых наверх обоюдоострых сабель черного цвета с молочно-белыми режущими кромками. Сверху на спине точно таких же две сабли, выросшие из грудины, только загнутых уже вниз, словно прикрывающих всю спину с брюхом. Черная голова с широкой верхней частью, на которой располагались глаза, невидные с места, где расположился Джек. То ли там два огромных глаза, то ли масса маленьких, сливающихся в большие, было не разобрать. Жевала на голове не такие огромные, как у воинов хотя и напоминают их формой, но поставленные друг на друга вертикально в два ряда. Венчали голову небольшие усы, чуть выступающие вперед и изломом уходящие назад на верх грудины. Если у воинов основным оружием являлись жвала, то у хофов ими, судя по всему, были передние гипертрофированные, широкие конечности с громадными клешнями черного цвета. Защищенные такими же острейшими наростами с белой кромкой, как и остальные части тела. С грани сна Джек видел их по другому, словно свет собирался и пропадал на абсолютно черных фигурах, размером раза в полтора больше телесной оболочки. Каждая часть тела казалась, как будто острее и зловещее. На спине появились небольшие крылья периодически приходящие в движение, словно чудища рвались в бой и вздрагивали от нетерпения. Приток энергии к терпу почти прекратился. Воины гордиков разбежались в стороны, как раз встав за границами ассуры. С самих хофов не уходило ни капли силы. Чем дольше Джек всматривался, тем виднее становилась легкая вязь, покрывающая тела охранников матки. Кольцо в кольце, переплетенное изогнуто-исковерканной лозой, и так без конца, единым покровом, защищавшим хофов от вытягивающей силу ассуры терпа. Зацепив взглядом этот мимолетный покров, Джеку стала открываться полная картина хитросплетения, такая же трехслойная, как у терпа. С каждым слоем рисунок колец менялся, сдвигаясь чуть в сторону, и добавлялась дополнительная лоза надежно их удерживающая. Все три слоя были соединены между собой, создавая пространственную сетку, похоже, полностью отрезающую хофов от окружающих энергий. Тем временем терп полностью выбрался из своей каменной ловушки. Замерев, как и хофы, он ждал нападения вновь прибывших и только его хвост с наростом в виде булавы угрожающе раскачивался из стороны в сторону.