Шрифт:
Сандему Маргит
Томление (Люди Льда - 4)
Маргит Сандему
Томление
(Люди Льда - 4)
Пер. с норвежcк. Т. Чесноковой
Ровное течение жизни нарушается рождением у Суннивы ребенка,
отмеченного печатью Тенгеля Злого. Суннива умирает при родах.
Тенгель в отчаянии. Только батрачка Ирья способна справиться с
родившимся чудовищем.
1
Все случилось так, как и предсказывала Суль. В год ее смерти появилась на свет новая, маленькая Суль. Она была вторым ребенком Лив и Дага,
Правда, лишь до тех пор, пока эта чудесная крошка не подросла...
Эйкебю, один из хуторов Гростенсхольма, доставлял одни неприятности своему хозяину, барону Дагу Мейдену, и его матери Шарлотте. Они так старались прокормить свою семью, но что толку, раз старый крестьянин из Эйкебю вознамерился буквально следовать словам Библии и населять землю сию? Уже и старший сын его женился, а остальных детей было мал мала меньше. Сын следовал по стопам отца, продолжая населять землю, плодиться и размножаться, и в 1607 году у него было уже пятнадцать человек детей, которые спорили о куске хлеба со своими тетушками и дядюшками. А те были ненамного старше их.
Одной их пятнадцати была Ирья, девчушка, которой Тенгель помог родиться, хотя она прижилась в этом мире с трудом. Весьма типично для нее, ибо все у нее получалось вкривь и вкось.
Ирья чуть не умерла в младенчестве. Истощенная мать ее не смогла выкормить девочку своим молоком. И потом тоже Ирья развивалась плохо, она никогда не ела вдоволь за столом. Тело у девочки было слабым и худосочным. Она болела рахитом. Эту болезнь она получила потому, что мать ее, будучи беременной, повстречала на дороге калеку. В этом никто в доме не сомневался.
Ирья всем мешала. У матери уже появились младшие дети, и ей не было никакого проку от этой Ирьи, которая ничего не умела.
Отец все время был занят на усадьбе Гростенсхольм. Но однажды мать в отчаянии попросила его взять с собой Ирью.
– Хоть на день у меня будет одним ребенком в доме меньше.
Крестьянин заупрямился, не желая брать с собой девочку: ведь ему надо работать, а не следить за ней.
– Ну так привяжи ее к дереву, пока будешь работать!– настаивала мать.– Мы сегодня затеваем большую стирку, и с меня хватит младших детей. А старшие помогут по дому.
Так и сделали. Ирья пошла с отцом. Ей было шесть лет от роду, и она унаследовала внешность и повадки своего отца. Она казалась большой и неуклюжей и в то же время походила на криво выросшую былинку.
Дети барона играли и веселились в усадьбе - это были Таральд и Сесилия и их кузина Суннива. И вдруг они заметили маленькую девочку, которая стояла привязанной к дереву возле амбара. Она склонила голову, уставившись в землю, но время от времени бросала украдкой жадные взгляды в сторону играющих детей. Лицо ее и фигура,
От своих многочисленных родственников Ирья слышала рассказы о том, как живется детям в усадьбе. И что сами крестьяне тоже бывали там. Когда господин Даг был еще совсем маленьким.
Сесилия была младшей из детей, но предводительствовала среди них.
– Ей нельзя играть с нами?
Двое других придирчиво осмотрели девочку, привязанную к дереву. Смотреть там особенно было не на что: Ирья была неуклюжей и некрасивой. Вроде карлика, у которого растет один горб и которому вся еда не в прок.
– Почему бы и нет?– беззаботно спросил Таральд.– Нужно спросить у нее самой.
Они подбежали к девочке и остановились невдалеке от нее.
Ирья лихорадочно начала копать ногой землю.
– Здравствуй, - сказал Таральд.– Как тебя зовут?
Она пробормотала что-то невнятное, не поднимая на мальчика глаз.
– Что ты сказала?– переспросила Сесилия и подошла к ней поближе.
Девочка чуть не задохнулась. Голос отказывался ее слушаться. Она закрыла лицо руками.
– Ирья, - выдавила она наконец.
– Ирья? Так ты сказала?
Она кивнула головой, не осмеливаясь взглянуть на них.
– Ирья?– повторила Суннива.– Первый раз слышу такое имя!
Бедная девочка готова была провалиться сквозь землю.
– Ты ничего не понимаешь, - вступилась Сесилия перед Суннивой.– Ты же не можешь знать всех имен в мире!
– Ты хочешь играть с нами?– спросил Таральд. Ирья подняла на него глаза, готовая умереть от счастья.
Но затем она снова поникла головой.
– Мы пойдем и спросим у твоего отца, - решила Сесилия.– Это ведь крестьянин на Эйкебю, не так ли?
Ирья горячо кивнула. Отец, конечно же, не согласится, подумала она про себя. Но пусть они все равно спросят!
И когда дети побежали на гумно, где находились крестьяне, она наконец подняла глаза и посмотрела им вслед.
Мальчик был таким статным, темноволосым, а глаза у него были как стремительные чайки, подумала она. А одна из девочек напомнила Ирье роскошную фарфоровую вазу, которую она однажды видела. А младшая из них была самой энергичной и заводилой.
Вот они стоят возле ее отца и упрашивают его отпустить с ними его дочь. Он недовольно отвечает им.
В этот момент из господского дома вышла дама. Прекрасная, восхитительная дама. Ирья узнала ее. Это была хозяйка Линде-аллее*. [Линде-аллее - липовая аллея (норвежск.).]
Дети, завидев ее, бросились ей навстречу.
– Бабушка, бабушка, можно Ирья поиграет с нами? Скажи об этом ее отцу, ну, пожалуйста.
Силье улыбнулась им.
– Конечно, играйте вместе. Я поговорю с ее отцом. Не может быть, ведь это та самая девочка... Ну, конечно же!