Тест

Муровайко Владимир

— Вы, лурийцы, знаете, что надлежит сделать? — рискнул спросить.

— Приблизительно. Догадываемся, но не уверены.

— Подскажи.

— Табу. С времен первых шагов нашей цивилизации.

Ни Семнадцатая попросила не тревожить ее понапрасну. Когда возвратится ее друг, он даст о себе знать. На прощанье оставила розовую пластину панциря.

— Когда она вспыхнет ярко, значит, на следующий день Ин Семнадцатый или я будем к вашим услугам. Раз в десять-двенад- цать тысяч лет мы меняем нашу… кожу. Оболочку. Каждая пластина продолжает хранить информацию. Может служить сигнальным устройством. О нас или для нас. Будет необходимость вызвать — не потребность —

необходимость,— подчеркнула,— положите ее на том месте, где сейчас стою.

— А можно ли ее исследовать?

— Пожалуйста. Только боюсь, у вас ничего не выйдет. Хотя она стала довольно…— Ни Семнадцатая подыскивала слово,— хрупкая. На мне значительно прочнее,— вновь засмеялась звонко.

Анатолий проследил, как ловко, грациозно она пробежала несколько шагов, едва касаясь поверхности планеты, и расстаяла, ступив в силовое поле.

*

Космолетчиков он нашел на берегу небольшой речушки, протекающей поблизости. Станислав как раз вытаскивал огромного, сантиметров под пятьдесят леща. Тот никак не хотел покидать привычную стихию и водил лесу, пытаясь уйти на глубину. Наконец сила и ловкость победили — лещ, вероятно, не захотев, чтобы его подтягивали к берегу, описав дугу, шлепнулся на зеленую с едва заметным сизым отливом траву и сразу попал в садок.

— Славная ушица будет,— похвастался штурман, указывая на плескающуюся рыбу.— Завялить бы. Боюсь, времени не хватит — пора скоро возвращаться на матушку-Землю. А ты, друг, задержался что-то сегодня. Очаровала лурийка? Признавайся!

— Ребята, не до шуток сейчас,— лицо «науки» было крайне озабоченным. Таким космолетчики его еще не видели.— Удалось узнать о весьма важном. Поверьте, все наши нынешние представления о лурийцах летят прахом.

Он вкратце пересказал беседу с Ни Семнадцатой.

— Похоже, беседы подходят к концу,— задумчиво молвил Леонид.— Им ни к чему общаться с нами. В обузу. Возьмут да и скажут: «Развивайтесь, встретимся этак через две три тысячи лет. Сейчас некогда».

— Ну за такой срок мы ого-го чего достигнем! — Стан;, лав показал большой палец.— Ведь только в космос вышли приблизительно столько же лет назад. Цивилизация наша развивается даже с их точки зрения завидными темпами.

— Нас тогда уже…— пилот начал сматывать удочки.

— Нас конечно. На смену придут другие.

— И целые поколения вынуждены будут ждать контакта? Вы об этом подумали, Леша, Стас? На приколе у непроходимого, непреодолимого барьера.

— Постой, постой,— Леонид резко ступил несколько шагов,— Ну-ка, припомни, что она о силовом поле говорила? Оно пришло само. Не создавали. Улавливаешь? Помогает в работе. Да ведь оно…

— Живое! — воскликнул Станислав.— Оно живое, ребята! Жизнь в совершенно ином понимании.

— Разум? — изумился Анатолий.

— Несомненно! Высший разум, о котором и представления не имеем. Потому и нет никакого барьера. Есть разумное существо или существа, если можно его или их так назвать.

— Которое нас не хочет пропустить,— добавил Леонид.— Не желает. Не лурийцы, а Поле — его надо называть с большой буквы. Контактируют, проводят общий эксперимент — о размерах, масштабах опыта можно лишь догадываться,— он вытер появившиеся от возбуждения капельки пота.

— И тут являемся мы со своими амбициями, претензиями на познание пространства, Вселенной,— расстроился Анатолий.— Какими же песчинками должны Полю казаться. Да что там мы — вся Земля. И по объему, так сказать, и по продолжительности существования, и во времени. Пробить, взорвать его хотели. Какое невежество! Все

равно что питекантроп с дубинкой посягал бы на наш космофлот.

— Не потому ли, что с «дубинкой», не хочет пропускать? — высказал домысел Станислав. И сам ответил.— Нет, не потому. Ведь и до прибытия сюда был барьер. Мы для него как назойливые букашки, блошицы, если не мельче. Бактерии, скажем, мешающие заниматься делом. На которых не стоит даже внимание обращать.

— А лурийцы? — спросил Леонид.

— Те другое дело. Миллион лет у каждого в запасе. И учтите,— сказал Анатолий,— Ин Семнадцатый отправился в недра — недра! черной дыры, наверное, за сотню парсеков что-то там «штопать», растягивать и уплотнять время. Да если мы приблизимся к черной дыре — раздавит в лепешку. Вместе с кораблем.

— Вот тебе и плен,— сказал Станислав.

— Какой плен? — не поняли оба.

— Мыслишка моя Ина Семнадцатого взять заложником. Смешно! *

— Не все так печально,— вмешался Анатолий.— Давайте помыслим. Как-никак,— Ь для нас — песчинок,— планету предоставили…

— Квартиру с удобствами.

— Не перебивай, Стасик. Песчинка то мы песчинка, но непростая, скажу. Как крупица алмазная. Никогда, слышите, никогда не приму мысли о несостоятельности землян. Ведь мы — представители Разума. Вечно голодного к познанию мира Разума. Кто знает, каких высот достигнут наши потомки через две-три тысячи лет — «день» или «месяц» в представлении лурийцев. Когда отправлялись сюда с Земли, мой друг биолог Бронислав Быстров сказал: земляне находятся на пороге бессмертия. Следующее поколение в три раза дольше жить будет — полтыщи лет. Как, а? Но это так, к слову. За данную нам неделю необходимо как никогда подготовиться к встрече с Ином Семнадцатым. Отбросить предложенные «каноны», заготовки бесед, выработанные на Земле без учета, нынешней ситуации. Сделать качественно новый шаг.

— Надо попросить Ина Семнадцатого предоставить возможность войти в непосредственный контакт с Полем,— сказал Леонид.— Или хотя бы через него, лурийца,— добавил Станислав.— На тот случай, если непосредственный контакт для человека невозможен.

…Неделя прошла в сумасшедшем ритме. Руденко десятки раз анализировал ситуацию, прокручивая в памяти беседы с лурий- цами. Станислав и Леонид помогали как могли. Однажды штурман высказал интересную гипотезу о вырождении Луры.

— Вдумайтесь,— говорил с жаром,— у них за жизнь рождается двое. Только двое. Мальчик со следующим порядковым номером и девочка. Двое дают жизнь двум. Отсутствует прирост населения. Пусть они там и проходят путь в тьму тьмущую лет, но только двое.

— Полагаю, у лурийцев здесь действительно проблема,— поддержал и Леонид.— Не может быть, чтобы все шло гладко, без катастроф, несчастных случаев. Не станет кого-то одного — и всему генеалогическому древу крышка. По существу, целому поколению. Не семье, а поколению. Может, потому и прячутся за барьер, не выходят на «свободное» пространство? Ведь ни один, вспомните, ни один луриец не был вне Поля дольше двух-трех часов. Не знаю, возможно, это и не так, но догадка у меня возникла.

Решив не мешать «науке» готовиться к встрече, космолетчики занялись исследованием оставленной в подарок Ни Семнадцатой розовой пластины. Чего только не перепробовали. Испытывали на нагрев до сверхвысоких температур и резкое ох лаждение до абсолютного нуля, подвергали сверхдавлению и помещали в вакуум, травили кислотами, брали на излом, облучали жестким гамма- излучением, проверяли под действием магнитного и других известных им полей — абсолютно ничего.