Темный любовник

Огромное спасибо:

Карен Солем, Каре Чезаре, Клэр Зайон, Каре Уэлш, Роуз Хиллиард.

Моему Исполнительному комитету: Сью Графтон, доктору Джессике Андерсен, Бетси Воган.

Обрывая Интернет, телефонные линии, Хатчинс и Сенека Парк, вы помогали мне оставаться сосредоточенной, здравомыслящей и улыбающейся.

С любовью к моей семье.

Дариус оглядывал клуб, битком набитый полуголыми телами на танцполе. Сегодня в «Скримере», переполненном одетыми в кожу женщинами, и мужчинами, выглядящими так, будто имеют ученые степени в преступлениях с применением насилия, было не продохнуть.

Дариус и его спутник прекрасно сюда вписывались.

Не считая того, что они на самом деле были убийцами.

— Так ты действительно собираешься это сделать? — спросил его Тормент [2] .

Дариус бросил взгляд через маленький столик, встретившись глазами с другим вампиром.

— Да. Собираюсь.

Тормент хлебнул свой скотч и мрачно улыбнулся. Показались лишь самые кончики его клыков. — Ты сумасшедший, Ди.

— Тебе виднее.

Тормент почтительно отсалютовал своим стаканом.

— Но ты переходишь черту. Хочешь взять невинную девочку, которая понятия не имеет, во что, черт возьми, ввязывается, и возложить ее переход на кого-то вроде Рофа [3] ? Это как обухом по голове.

— Он — не зло во плоти. Несмотря на то, как выглядит, — Дариус допил свое пиво. — И прояви немного уважения.

— Я чертовски его уважаю. Но это плохая идея.

— Мне нужен он.

— Ты в этом уверен?

Женщина в микроминиюбке, сапогах до бедра и бюстье, сделанном из цепей, прошлась рядом с их столиком. Ее глаза призывно блеснули из-под двух фунтов [4] туши для ресниц, когда она продефилировала мимо них отрепетированной походкой, благодаря которой ее бедра казались феноменально гибкими.

Дариус не обратил на нее внимания. Сегодня у него на уме был не секс.

— Она моя дочь, Тор.

— Она полукровка, Ди. А ты знаешь, как

он относится к людям, — Тормент покачал головой. — Моя пра-пра-прабабка тоже была человеком, но, как видишь, я не хвастаюсь этим в его присутствии.

Дариус поднял руку, чтобы подозвать их официантку, затем указал на свою пустую бутылку и почти осушенный стакан Тормента.

— Я не позволю умереть еще одному моему ребенку. Ни за что, если есть возможность ее спасти. И все равно неизвестно, свершится ли ее изменение. Она могла бы счастливо прожить до конца дней, так и не узнав о моей стороне жизни. Такое и раньше случалось.

Он надеялся, что его дочери не придется проходить через это. Потому что, если она пройдет свой Переход, если выживет после этого и станет вампиром, ее начнут преследовать, как и всех их.

— Дариус, если он и согласится, то сделает это лишь потому, что должен тебе. А не потому, что хочет этого.

— Не имеет значения. Важно лишь его согласие.

— Но что ты намереваешься ей предложить? В нем столько же тепла и заботы, сколько в холодном оружии, а первый раз может быть весьма тяжелым, даже если ты к этому готов. Каковой она не является.

— Я собираюсь поговорить с ней.

— И как ты себе это представляешь? Хочешь просто подойти к ней и сказать: «Эй, я знаю, ты меня никогда раньше не видела, но я — твой папа. О, и знаешь что? Ты выиграла эволюционную лотерею: ты — вампир. Поехали в Диснейленд!»

— Прямо сейчас я тебя ненавижу.

Тормент наклонился вперед, его массивные плечи задвигались под черной кожей.

— Ты же знаешь, что я прикрою твою спину. Я просто считаю, тебе стоит пересмотреть решение, — повисла гнетущая пауза. — Возможно, это могу сделать я.

Дариус бросил на него сухой взгляд.

— Хочешь рискнуть, а потом после всего вернуться домой? Велси пронзит колом твое сердце и выкинет тебя на солнце, мой друг.

Тормент вздрогнул.

— Хороший аргумент.

— А потом она явится за мной.

Оба мужчины содрогнулись.

— Кроме того… — Дариус откинулся назад, в то время как официантка расставляла их напитки. Он дождался ее ухода, пусть даже тяжелый рэп и заглушал все вокруг. — Кроме того, мы живем в опасные времена. Если со мной что-нибудь случится…

— Я позабочусь о ней.

Дариус похлопал друга по плечу. — Я знаю.

— Но Роф справится лучше, — в комментарии не было ревности. Простая констатация факта.

— Второго такого нет.

— И хвала Господу за это, — сказал Тормент с полуулыбкой.

Члены их братства — тесного круга специально обученных воинов, которые сражались бок о бок — придерживались одного мнения: когда дело касалось отмщения, Роф срывался с цепи, охотясь на их врагов с целеустремленным намерением, граничащим с безумием. Он был последним из своей линии, единственный оставшийся на планете чистокровный вампир, и хотя его раса чтила его как своего короля, сам он презирал свой статус.

Даже печально, что именно он — лучшая ставка на выживание для дочери-полукровки Дариуса. Кровь Рофа, столь сильная, столь чистая, увеличит ее возможности пройти Переход, если тот все-таки ее настигнет. Но Тормент был прав. Это как вручить девственницу в руки бандита.

Во внезапном порыве толпа всколыхнулась и люди попятились, врезаясь друг в друга. Уступая кому-то дорогу. Или чему-то.

— Черт. Вот и он, — пробормотал Тормент. Он поднял свой скотч, и залпом проглотил остаток. — Не обижайся, но я убираюсь отсюда. Это не та беседа, в которой я должен участвовать.