Талиесин
Шрифт:
Талиесин открыл глаза. Он лежал на боку, прижав колени к груди. Кормах и Хафган стояли, как он их увидел, только на лице Хафгана было явственно написано невыразимое облегчение.
— Талиесин, я… — начал он.
Кормах оборвал его взмахом руки.
— Скорее говори, малыш, как ты себя чувствуешь?
— Хорошо, — отвечал Талиесин. Он сел и скрестил ноги.
— Вот и славно. Можешь рассказать, что с тобой было?
Талиесин, как мог, описал место, в котором побывал, но, хотя картины стояли в памяти, как живые,
Кормах ласково кивнул.
— Я знаю это место, Талиесин, и для первого раза ты очень хорошо сумел его описать.
— Это Иной Мир? — спросил мальчик.
— Да, — подтвердил верховный друид.
Талиесин задумался; Хафган подошел ближе и протянул руку.
— Хочешь пить, Талиесин?
— Не трогай его! — предупредил Кормах.
Хафган отдернул руку.
— Все хорошо, Хафган, правда, — успокоил его Талиесин.
— Теперь подумай, что ты видел в Ином Мире, и постарайся нам рассказать, даже если тебе это кажется полнейшей бессмыслицей.
Талиесин начал рассказывать, друиды ловили каждое его слово. Закончил он так:
— А потом владыка Иного Мира подошел ко мне, назвал меня по имени и обещал научить, что надо сказать.
— И научил? — спросил Кормах.
Талиесин неуверенно кивнул.
— Кажется, да.
— Что же он сказал?
Талиесин нахмурился.
— Не помню.
— И все? — спросил Хафган.
— Да, — отвечал Талиесин. — Я все рассказал, что помню.
Кормах кивнул. Хафган вновь протянул Талиесину руку и помог ему встать.
— Молодец, Талиесин. Правда, молодец.
Все трое двинулись через лес к каеру.
— Но что это значит? — спросил Талиесин.
— Может быть, это предназначалось тебе одному, — ответил Хафган.
— А все остальное — девушка в озере, меч… они-то что означают?
Мгновение оба друида молчали, потом Хафган сказал:
— Друиды не любят сознаваться, что есть вопросы, которые им не по силам, — особенно если вопрос прозвучал из уст столь юного существа.
— Ты хочешь сказать, что не знаешь? — спросил мальчик.
— Он пытается этого не сказать, — отвечал Кормах, — но смысл тот же самый. Да, мы не знаем, что это означает. Честно признаюсь, малыш, мы не думали, что твое странствие будет таким долгим и таким наполненным. — Он остановился и взял мальчика за плечи. — Послушай, Талиесин, ты побывал в таком месте, которое мы видели лишь смутно, издалека. Ты посетил мир, который знаком нам только по темным отблескам.
— Ты понимаешь, что Кормах тебе говорит? — спросил Хафган.
— Вроде да, — кивнул Талиесин.
— Может, да, а может, и нет, — вздохнул Кормах. — Понимаешь, малыш, я надеялся через тебя получить знамение. Думал, может, молодые глазки увидят яснее… они и увидели. Но то, что им
Остаток пути до каера они проделали в молчании. В ту ночь Талиесин без сна лежал на соломе у очага и думал об Ином Мире и о том, сможет ли снова туда попасть — не из праздного любопытства, как сказал Кормах, но чтобы вновь увидеть ту девушку и, если можно, пробудить ее от осиянного подводного сна.
Глава 8
Хотя вынужденное заточение доводило ее чуть ли не до безумия — время бежит, а она валяется без движения и ничего не предпринимает, — Харита поневоле признавала, что все не так плохо. Она жива, да и нездоровье обернулось неожиданным преимуществом — в корне изменило отношение к ней Лиле. Теперь та считала своим долгом лично ухаживать за немощной, и у Хариты появилась возможность поближе узнать эту загадочную женщину.
Как только царевна вернулась после стычки в дозорной башне и разместилась в прежних покоях, Лиле тотчас проскользнула к ней вместе со слугой, который принес на подносе множество горшочков и склянок различных размеров и форм. Аннуби только что осмотрел ее спину и прописал покой — единственное лекарство, как ни горько это было признать.
Харита увидела Лиле со слугой и застонала больше от отчаяния, чем от ненависти к мачехе. Она отвернулась к стенке, а Лиле присела на край ложа.
Однако первые же ее слова обезоружили Хариту, хотя настороженность и не рассеяли.
— Я знаю, что ты не питаешь ко мне любви, царевна Харита, но теперь, когда ты здесь, ты для меня — старшая в семье, и мой долг — служить тебе изо всех моих сил.
Харита повернулась к ней, но ничего не сказала.
— Конечно, — продолжала Лиле, — будь здесь Киан, я бы слушалась его. Однако его нет, а ты — царева дочь.
— А ты — царская жена, — отвечала Харита чуть более язвительно, чем намеревалась.
— Да, — просто отвечала Лиле, — но я не царского рода. А ты — его родная кровь… — она подняла руку ладонью вверх, — …значит, я служу и тебе. — Она жестом показала слуге, чтобы тот поставил поднос и вышел.
Не уловка ли это? Лиле безусловно хитра. Неужели она притворяется смиренной, чтобы подольститься к врагу?
— Мне ничего не нужно, — буркнула Харита, — только покой, а ты мешаешь мне отдыхать.
— Я знаю, что сказал Аннуби, и все же тебе можно помочь.
Харита едко хохотнула.
— Личные лекари самой Верховной царицы сказали, что сделать ничего нельзя, но время потихоньку все вылечит.
— Без сомнения, ученые жрецы очень мудры, — ответила Лиле, — однако у целителей есть способ подхлестнуть время.