Стукач
Шрифт:
– Все что мог, он уже сделал, – презрительно взглянул на связанного Иван Иванович. – Но этот?! – Он опять с недоумением посмотрел на Кешку. – Сможет?
То ли Багаев не хотел допускать Монахова непосредственно к убийству, то ли решил прикончить его вместе с капитаном.
– Сможет, – ледяным голосом проговорил Соленый.
– А не сможет, тогда… – Кореец сделал выразительный жест ребром ладони по горлу. – На фига попу баян?
Без лишних слов Багаев, сам бледный как смерть, приблизился к Монахову и вложил в его руку пистолет.
– Я?! – отшатнулся Кешка. Он до сих пор
– Его! – с хищной улыбкой произнес Соленый, доставая свой пистолет и направляя ствол на Монахова.
– Вперед! – по-военному скомандовал Багаев и тоже передернул затворную раму своего «Макарова». – Или я – тебя, – добавил он почти шепотом.
С трудом переставляя одеревеневшие ноги, Кешка Монахов, по-зоновски Монах, а по-милицейски Голубь, подошел к лежащему в углу связанному человеку, глядящему ему прямо в глаза.
– Не ссы, пацан, – хрипло вырвалось из груди Ремизова. – Стреляй.
– Стреляй, – повторил за ним Багаев.
Кешка почувствовал у себя под ребром ствол милицейского пистолета. Иван Иванович стоял сзади и готов был нажать на спусковой крючок. Монахов не сомневался, что, как только он убьет этого связанного парня, Багаев прикончит и его самого. Но все же ничтожная надежда остаться в живых теплилась в его сознании. Подняв ствол на уровень головы связанного, он облизал вспухшим сухим языком верхнюю губу и…
– Стой! – скомандовал Бизон. – Не здесь. Кровищи мне набрызгаете по всей комнате. Тащите его в сад. Там и кончите.
Ремизова подхватили под руки и выволокли из дому. И тут у Монахова началась истерика.
– Не-е-ет!!! – кричал он. – Я не могу! Я не буду! Я…
Багаев изо всей силы ударил его кулаком в лицо. Кешкино тело отшвырнуло ударом на несколько метров в сторону. Иван Иванович тут же подошел к нему и, помогая подняться на ноги, зловеще прошептал в самое ухо:
– Стреляй, идиот! Не бойся!
Находясь в полубредовом состоянии, Монахов приблизился к лежащему на сырой земле Ремизову и… несколько раз выстрелил, не целясь.
– Ну вот! – довольно воскликнул Бизон. – А то все «не могу», «не буду»! Куда ты денешься?
– Труп надо увезти отсюда, – проговорил Багаев.
– Вот ты и увези, – отреагировал на его слова Бизон.
– Помогай! – прикрикнул на Монахова Иван Иванович.
Они вдвоем погрузили убитого в багажник красных «Жигулей».
– А ну вылазь, – обратился Багаев к водителю. – На хрена мне свидетели? – взглянул коротко на Бизона, давая тем самым понять, что не хочет, чтобы кто-то знал о месте захоронения тела капитана Ремизова.
Бизон понимающе кивнул и дополнил свой жест словами:
– Управитесь – возвращайся. Отметим это дело…
Сам Багаев сел за руль. Кешку усадил рядом. Красные «Жигули» выехали за ворота, увозя тело Сергея Ремизова в лесную глушь.
Монахова по-прежнему лихорадило.
– Зачем?! – кричал он, глотая слезы. – Зачем вы заставили меня его убить?! Вы гад! Гад! Гад!!!
– А ну заткнись, придурок! – улйбнулся в ответ Багаев и остановил машину. Они к тому времени удалились от виллы Бизона на приличное
– Нет! Я не буду! – Кешка вцепился в сиденье мертвой хваткой.
– Ну хорошо, – согласился Иван Иванович. – Тогда я сам.
Он спокойно вышел из машины и отпер крышку багажника. Каково же было удивление Монахова, когда оттуда, кряхтя и матерясь, вылез целый и невредимый капитан милиции Ремизов!
– А… как… это?.. – У Монахова глаза полезли на лоб.
– «Каком» кверху! – рассмеялся Багаев. – Патроны холостые!..
…Рассвет вяло телепался меж бревенчатых домов дачного поселка. В комнате никто не спал. За накрытым столом сидело пятеро.
– С крещением тебя, братан! – Соленый чокнулся с Кешкой и заглотил полстакана водки.
Кореец, Бизон и Багаев поддержали тост.
Теперь их было пятеро. Обстоятельства сбили их в одну стаю. Этот день явился первым днем существования мощной организованной банды с четким распределением обязанностей и жесткими внутренними порядками. Группа производителей наркотиков и реализаторы не слились воедино, подчинившись одному руководителю, но образовали крепкий преступный клан, объединенный общими целями и задачами. Волей судьбы сошлись в новом качестве Багаев и Голубь, навсегда похоронив для всех присутствующих тайну их первого знакомства.
– Обкатали! – пьяно посмотрел на Монахова Бизон.
– Точно, – мотнул головой кореец. – Обкатали. – И так же посмотрел на Багаева, который вообще ни на кого не смотрел. Он пил водку, не закусывая.
Ленинград
…Капитан Сергей Ремизов в это время докладывал начальнику Управления уголовного розыска ГУВД Ленинграда об удачно проведенной части операции по непосредственному внедрению в преступную группу Бизона подполковника милиции Багаева.
– Да… – потер подбородок генерал. – Думаю, это все затянется надолго.
– Почему? – искренне удивился капитан. – День-два… ну месяц от силы! Они ж теперь Багаеву верят безоговорочно! Раскроют перед ним все карты, как миленькие! А там их и брать можно!
– Прыткий ты больно. Насчет веры скажу: не верят они вообще никому. Даже самим себе. И слово к делу не пришьешь. Нужна крепкая доказательная база. А потом, бриллиант. Ты что ж, думаешь, Соленый так его всем и показывать станет? Не-е-ет, брат. Когда и где он засветит камушек, никому не известно. А наше дело – не ждать сложа руки, а собирать материал для будущего обвинения. Найдет Багаев бриллиант – хорошо. Тогда мы их скопом и прихлопнем. Но одновременно необходимо вести работу по установке всех без исключения преступных связей Бизона и их устранению либо нейтрализации. Имея своих людей в банде, мы сможем предупредить ряд преступлений еще до их совершения. Вот что важно. Бизон со своими подельниками теперь под нашим контролем. Придет время, ответят они и за старые грехи, и за те, что еще натворят… А тебя, капитан, нужно срочно переводить из Ленинграда. Не ровен час вычислят они, что жив ты да здоров. И тогда грош цена всем нашим усилиям.