Стилист
Шрифт:
Есипов быстро пробежал глазами подготовленный Семеном отрывок, который предполагалось опубликовать с двумя продолжениями в популярной ежедневной газете. Типичное не то, с тоской подумал он. Поединок трех каратистов в темном подземелье, кишащем крысами. Жуть малиновая. Один из них – герой, надо думать – других двоих уложил спать вечным сном, а сам остается в подземелье, из которого выбраться не может, потому что тайну выхода знает только тот, которого он убил. И сидит этот герой в обществе злобных крыс и мучительно ищет выход. Ну кто польстится на такую книгу? Только тот,
– О чем роман? – спросил он, отодвигая от себя распечатанные с компьютера страницы.
– О японской мафии в Голливуде, – ответил Воронец.
– Почему этого не видно из отрывка? Где здесь якудза? Где здесь Голливуд? Что мы рекламируем, в конце-то концов?
– Но это самая жуткая сцена, – пояснил Воронец, искренне не понимая, чего от него хочет генеральный директор.
– О господи!
Есипов схватился за голову.
– Ну сколько раз я должен тебе объяснять?..
В конце концов Воронец пообещал подобрать другой отрывок, но Кирилл Есипов ясно видел, что тот так и не понял, что от него требуется. Опять, наверное, принесет ерунду какую-нибудь. Взять бы на его место толкового человека, знающего, с хорошим литературным вкусом.
– Давай аннотации посмотрим, – устало произнес Есипов.
Аннотации тоже были хуже некуда. Делать их Воронец так и не научился.
– Так больше нельзя, Гриша, – жестко сказал Кирилл, обращаясь к коммерческому директору Автаеву. – Надо искать специалиста и заключать с ним договор. Такая реклама никому не нужна, только во вред себе работаем.
– Да она вообще не нужна, – снова принялся за свое Автаев. – Я же тебе объяснял, все само собой сделается…
– Я сказал – и будет, как я сказал, – отрубил Есипов.
Он хотел было уже добавить: «А если ты не согласен – скатертью дорожка, можешь катиться в другое издательство и там будешь деньги экономить». Но говорить так было нельзя.
– И я уверен, Гриша, – добавил он уже спокойнее, – что пройдет совсем немного времени и ты убедишься в том, что мы поступаем правильно, вкладывая деньги в рекламу. Я тебе обещаю. Кстати, вы не забыли, что у Володи в пятницу день рождения? Не планируйте ничего на вторую половину дня, надо будет поехать поздравить его.
Автаев недовольно скривился. Конечно, поздравлять ведущего переводчика издательства – дело нешуточное. Цветочками и бутылкой тут не обойдешься. Нужен хороший подарок. А на какие деньги? Опять складчина? Разоришься тут с вами.
Глядя в спину выходящим из кабинета Автаеву и Воронцу, генеральный директор издательства «Шерхан» с отчаянием подумал, что тянуть лямку ему придется в этой команде. Потому что заменить ее нельзя. Слишком уж они сообща замарались. Никуда теперь от них не денешься.
К новому помощнику Соловьев привыкал с трудом. С тех пор как он оказался прикованным к инвалидному креслу, у него был помощник. Секретарь, сиделка, порученец, мальчик на побегушках, повар, дворецкий и горничная в одном лице. Первоначально все советовали
Первый помощник был неплохим парнем, с обязанностями справлялся, но нормальное мужское честолюбие мешало ему долго заниматься работой, у которой не было никаких перспектив в смысле карьеры. Платил Соловьев более чем щедро, позволял пользоваться своей машиной, но, в сущности, тот помощник работал только за жилье. Когда у него появилась возможность приобрести собственную квартиру, он известил Соловьева об уходе. Второго помощника ему нашли издатели – сосватали мальчика, работающего у них на книжном складе. Этот продержался совсем недолго – оказался нечист на руку и не в меру бестолков, то и дело забывая выполнять то, что поручал ему Соловьев. Теперь вот третий. Его тоже подыскали издатели, но при этом долго извинялись за неудачную кандидатуру предыдущего и давали всяческие гарантии в добросовестности нового помощника, Андрея.
Соловьев отнесся к нему настороженно. За два последних года он уже хорошо понял всю меру собственной уязвимости, связанной с невозможностью контролировать помощника и с необходимостью полностью ему доверять. Если первый опыт был более или менее удачным, то второй оказался печальным. Поэтому первым делом он решил уяснить, из каких соображений Андрей согласился работать у него.
– Сколько вам лет? – спросил он Андрея при знакомстве.
– Двадцать пять.
– У вас есть семья?
– Родители. Я пока не женат.
– Вы живете с ними?
– Нет, у меня своя квартира.
– Какое у вас образование?
– Среднее.
– В армии служили?
– Служил.
– Скажите, Андрей, зачем вам эта работа? Карьеру вы здесь не сделаете.
– А я ее нигде не сделаю, – легко улыбнулся он. – Характер не тот. Нужно быть пробивным, оборотистым, нахальным. У меня этого нет.
– Вам придется жить здесь, со мной, – предупредил его Соловьев.
– Да, я знаю, мне говорили.
– Что еще вам говорили?
– Что я должен водить машину, уметь готовить на минимально приличном уровне, не иметь пристрастия к алкоголю и быть аккуратным в делах. Точно исполнять поручения и ничего не забывать.
– И как вам кажется, вы справитесь?
– Надеюсь, что справлюсь. Моя мама говорила, что мне нужно было родиться девочкой.
Очки придавали Андрею вид серьезный и деловой, и Соловьев подумал, что выбирать-то все равно не из кого. И вот теперь новый помощник работал у него уже вторую неделю. Пока нареканий не было, но Соловьев, наученный предыдущим опытом, считал, что расслабляться пока рано. Сегодня с утра Андрей уехал за продуктами для дня рождения. Пора бы уже ему вернуться, с неудовольствием отметил Соловьев, скоро стемнеет. Одиночество в темноте его пугало.