Сова
Шрифт:
– В 12:40 вчера в лесу в Хурумланне был найден труп девочки, – сказал Мунк. – Недалеко от дороги к горе Харальдсфьелле. Труп обнаружил Том Петтерсон, сорокашестилетний ботаник, сотрудник Университета Осло. Петтерсон приехал фотографировать какое-то растение и случайно наткнулся на девочку.
Карри многое видел в своей жизни и думал, что у него уже выработался своего рода иммунитет, но здесь было что-то совершенно иное, и похмелье совсем не улучшало ситуацию. Голая девочка. До смерти перепуганная. Глаза широко раскрыты. Тело повернуто в странной
Мунк опять нажал на кнопку. Новое фото на экране.
– Согласно заключению патологоанатома, девочку задушили, вероятно, на месте преступления, а потом положили в эту позу. Мы позже пройдем по всем деталям, но уже сейчас есть смысл обратить внимание на это…
Мунк несколько раз нажал на кнопку, и фотографии на экране сменили друг друга одна за другой.
– Перья.
Новая фотография.
– Свечи.
Новая фотография.
– Парик. Эти фигуры на холме.
Новая фотография.
– Расположение рук.
Новая фотография.
– Эта татуировка. Лошадиная голова, с буквами «A» и «F» под ней.
Карри попробовал отпить кофе, но не смог проглотить и тут же выплюнул обратно в чашку как можно осторожнее. Он был уже больше не в силах следить за тем, что происходит вокруг. Перед глазами все кружилось, и вдруг он почувствовал острую необходимость в свежем воздухе. Он был еще пьян, когда позвонил Мунк. Вот почему он смог доковылять до работы, не развалившись окончательно, но теперь пришло настоящее похмелье, снежная лавина обрушилась. Ему нужно взять себя в руки, чтобы не рухнуть на стол. Самогон? Его он пил? Перед глазами всплыла туманная картинка, лифт в многоэтажном доме в… Эстеросе? Какой-то усатый парень, какие-то женщины на высоких каблуках и слишком тяжелыми духами и большим кувшином спирта на столе. Черт подери, неудивительно, что ему так плохо. Но где же Суннива? Поняла ли она уже, что случилось? Опять уехала к маме, на этот раз с концами?
– И не менее важно вот это.
Карри услышал отдаленный голос Мунка.
Новая фотография.
– Цветок во рту.
– Психопат хренов, – прошипел Ким Кульсё за его спиной.
Карри уже едва держал голову. Вчерашний день хотел покинуть его тело. Он отчаянно посмотрел на дверь, хотел выбежать, но ноги не слушались. Он остался сидеть, тяжело дыша, снова вцепившись в чашку.
– Предварительный отчет патологоанатома, – продолжил Мунк, не обращая внимания на реакцию в комнате, – показывает ряд странностей, которые мы также рассмотрим подробнее позже, но прежде всего, нужно отметить следующее.
Еще фотографии. На некоторые Карри не мог смотреть.
– Синяки на коленях и локтях. Ладони в мозолях. Кроме того, девочка неестественно худая, как видите, почти анорексичная, и причиной этому может служить вот это.
Мунк оставил на экране последнее фото и зарылся в бумаги.
– По словам патологоанатома в ее желудке не было ничего, кроме гранул.
– Кроме чего?
Шум пронесся по комнате.
– Корм для животных? –
– Да, – Мунк кивнул.
– Но какого…
– Гранулы?
– Как это возможно?..
– Я не понимаю, – сказала новая девочка, Ильва.
Она была в полном шоке, как будто не осознавала, свидетелем чего стала на самом деле.
– В животе нет ничего, напоминающего обычную еду, – сказал Мунк.
– Да, но я не понимаю…
– Корм для животных, – повторил Людвиг Грёнли.
– Да, но как?..
– Это, как было сказано, только предварительный отчет, – продолжил Мунк. – Завтра Вик обещал мне подробности, так что остается только ждать. А пока…
– Как у нее в животе мог оказаться только корм? – не унималась Ильва, растерянно оглядываясь по сторонам.
Казалось, Мунк хотел что-то сказать, но его прервал телефонный звонок. Взглянув на дисплей, он решил ответить.
– Привет, Рикард, ты получил мое сообщение? – громко сказал он, чтобы показать другим, почему он взял трубку посреди собрания.
Миккельсон. Их шеф из Грёнланд. Карри никогда раньше не слышал, чтобы Мунк называл его по имени. Он увидел, как несколько коллег также переглянулись, в недоумении пожимая плечами.
Мунк взял в рот сигарету и показал на веранду для курения, дав понять, что у них есть пять минут перерыва.
8
Миа Крюгер сидела на полу на коленках в своей квартире, перед рядом пузырьков с таблетками, и пыталась найти причину не открывать их.
Всю ночь она беспокойно бродила по пустой квартире, часами ходила туда-обратно, обхватив руками свое холодное тело, и наконец упала без сил на матрас перед окном.
Ей снились такие прекрасные сны. Сигрид. Этот сон снился Мии уже много раз. Близняшка бежит к ней в белом платье через золотое кукурузное поле, как в замедленной съемке, улыбается и машет рукой.
Пойдем, Миа, пойдем.
Было так хорошо. Сон успокоил ее. Так тепло. Наконец ей подарили чувство, что жизнь прекрасна. И вдруг она проснулась. Под звуки города. Звуки действительности. В этой все затмевающей темноте. Сейчас она не совсем понимала, зачем согласилась попробовать. Жить. Она ведь все решила, разве нет? Ведь поэтому она переехала на Хитра? Чтобы покинуть все это? Разве не за этим? Она ведь давно уже все решила, неужели нужно опять проходить через все это?
Пойдем, Миа, пойдем.
Да.
Но ведь должна же ты попробовать?
Нет.
Пойдем, Миа, пойдем.
На мгновение Миа пришла в себя и заметила, как окоченела, все тело дрожало. Она плотнее укуталась в одеяло и протянула худую белую руку к одной из коробочек с таблетками. Попыталась прочесть, что на ней написано, но ничего не было видно. Она не включила свет. Она даже не была уверена, что оплатила счет за электричество.