Шуба-Баба-Люба

Феликс, молодой электрик со средним образованием и средним кругозором, решил жениться. Если ему память не изменяет, то, кажется, в третий раз. Первый брак оказался теплым, потому что весь день светило солнце, но мимолётным, словно полёт мотылька. Второй раз продолжительнее, но осеннее, так как целыми днями моросил дождь, и вылился в три месяца. В третий раз Феликс решил не торопиться, долго выбирал спутницу жизни, полностью соответствующую его привычкам. Надо признать, у Феликса был самокритичный ум и он считал, что все проблемы кроются не в бывших жёнах, а в нём и его работе.

Во время работы электричество, минуя спецзащиту, проникало к нему в организм и вопреки закону физики, скапливалось, поэтому Феликсу приходилось частенько разряжаться. Но ничего вызывающего, как говорится, без фанатизма: пара фужеров креплёного вина внутрь, поверх стаканчика беленького, и в организме наступало равновесие. По-другому решить проблему не получалось, только так; а если не пить, приходилось всё время светиться. Кому это понравится? С виду нормальный человек и вдруг вспыхивает как лампочка. Так вот, в результате поиска, образовался круг претенденток. Как и положено, перед выбором, Феликс волновался, но не больше чем в прошлый раз, но и не меньше чем в первый. Волнение соответствовало кровяному давлению 120/80, что говорило о хорошем здоровье, а вот пульс прилично зашкаливал, что, впрочем, неудивительно, так как к браку он относился трепетно.

За окном дул попутный ветер и Феликс, посовещавшись с внутренним голосом, написал избранницам три одинаковых письма с предложением руки и сердца. Ему не хотелось идти на почту; там работали ленивые, сварливые, плохо пахнущие бабы. Возможно, поэтому он выбрал экологически чистую, голубиную рассылку. Свернув из писем почтовых голубей, он распахнул окно и смачно свистнул. Голуби, как и положено, совершили круг почёта и вылетели вон.

Феликс думал: «Кто первая принесёт письмо, та и жена».

Три дня прошли в ожидании, а на четвертый в дверь бесцеремонно позвонили, так обычно трезвонит милиционер, налоговый инспектор или судебный пристав.

Феликс открыл дверь и ахнул. На пороге стояла счастливая Люба, которую он, безусловно, не ждал. В её руках трепыхался голубь. Да, конечно, он узнал её; с ней частенько пересекался по работе. Люба работала в соседней конторе и отключала квартиры жильцов от электричества за неуплату. Все звали её «выключатель». Люба беззастенчиво вошла, Феликс, естественно, ушёл в тень. Даже зеркало в прихожей отвернулось, так как не хотело видеть, как хозяин потерял лицо.

— Ну, здравствуй, — сказала Люба. — Вот получила твоё письмо и сразу к тебе.

Феликс внезапно почувствовал, как из главного героя превратился в эпизод, в ничтожество, в пыль.

Претендентка на руку и сердце развязно разделась, прошла в спальню, уложила Феликса, потерявшего уже голову, в постель и забралась следом. Всё это врёмя у неё не закрывался рот, она что-то бубнила, но он не понимал что, так как слова монотонно свивались в душную петлю.

«Кто первая принесёт письмо, та и жена», — подсказывал внутренний голос.

«Но я не писал ей письма», — отвечал Феликс.

«Тогда, гони её прочь!» — советовал внутренний голос.

Феликс открыл рот и захлебнулся Любиным поцелуем.

В конце концов, всё закончилось ожидаемой любовной сценой,

в процессе которой Люба сообщила, что пришла не с пустыми руками, а с богатым приданым. При слове «приданое» у Феликса прорезался слух. Он для порядка пересчитал деньги, мгновенно сообразив, что к чему и дополнительно взвесив, все «за» и «против», с энтузиазмом признался Любе в любви.

Любовная пятница мягко перетекла в выходную субботу. А суббота, как мы знаем, лучший день для покупки подарков.

Люба чувствовала, что её муж находится в приподнятом настроении, поэтому и попросила.

— Дорогой, скоро зима. А у меня нет шубы.

Феликс был против покупки, но ссориться из-за пустяка ему не хотелось.

— Короткая шуба из бобра подойдёт? — спросил он.

— Я мечтаю о длинной шубе из норки, — упорствовала она.

— В этом году в моде бобры, — настаивал он. — Потом, у них отсутствует кариес, да и плавают они только в чистой воде.

— Но я ведь покупаю шубу не на один сезон, а норка постоянно в моде. А зимой вода превращается в лёд. Вот.

Феликс представил превращение воды в лёд, промёрзлого до костей бобра и его окоченевшее семейство. Феликса зазнобило, и по спине побежали колючие мурашки. Он изловчился и одну из мурашек ущипнул. Мурашка пискнула и скрылась между лопатками. Минусовой холодок исчез, потому что, вычтя из «приданого» будущую вещь, Феликс всё равно оставался при деньгах, так сказать, с душу греющим плюсом.

— Собирайся! — торопясь поскорей закрыть шубную тему, крикнул муж.

— А я уже собралась, — ответила жена.

В торговом центре от мельтешащих шуб разбегались глаза. Но приблизится к шубам, молодожёнов отпугивали вывески: «Руками ничего не трогать», «Купленный товар не меняем» и т. д. Примерно через час, найдя подходящую табличку: «Покупатель всегда прав», молодожёны приблизились к павильону. Но зайти боялись, в полумраке шубы выглядели вызывающе, к тому же не к месту играла лёгкая акустическая музыка, а продавец отсутствовал.

— Пошли? — подталкивая Любу, прошипел Феликс.

— Ну, нет, иди первый, — сопротивлялась она.

Феликс зашёл и схватил первую подвернувшуюся шубу.

— Ну, эту? — спросил Феликс.

— Нет…

— Может, эту? — не унимался он.

— Красную?! Ты что, с ума сошёл?

— Я сошёл, а ты не сошла?

— Мне вот эта нравиться.

— Какая?

— Белая…

— Давай ей приделаем ноги! — Феликс хихикнул.

Продавец сидевший в сумерках угла подал голос:

— Гав, гав, гав! — пролаял он.

Феликс и Люба насторожились и, излучая заряд электричества, которое под видом спецсредства лежало в кармане, встали с позиции электрошока.

Пока они спорили, продавец безучастно, но в тоже время педантично музицировал ни гитаре. Пять раз в неделю он брал уроки у самого себя, при этом всегда просрочивал оплату. Долги прилично выросли, но ему было на это: тьфу и растереть. Его мастерство выросло настолько, что он нарочно снял струны, потому что послушать прибегало очень много зевак, которые мешали покупателям приобретать шубы.