Шрифт:
Завьялов с сомнением оглядел кабинет – вопреки ожиданиям, никакой особой машинерии в зоне сборки не оказалось. Керамический шар метрового примерно диаметра, к которому тянулся пяток шлангов толщиной в палец, да четыре плоскопанельных монитора. Три монитора показывали какие-то графики, на четвертом, самом большом, периодически
– Вот, – с деланным воодушевлением объявил директор ЗиДАР’а. – Это и есть наше, так сказать, волшебное око.
Директор все время пытался заглянуть Завьялову в глаза, будто надеялся заранее предугадать его поступки.
Зря. Завьялов принял решение относительно этой в высшей степени бредовой затеи еще во время репетиций на макетах, но объявлять его вот так вот, с ходу, было как-то неловко. В самом деле, старались же люди, работали, создавали это чертово око…
Тем временем в кабинет прибывали высокие гости. Мелькнул кто-то из окружения президента, значит и сам президент пожалует с минуты на минуту.
Не каждый ведь день человечеству предоставляется шанс заглянуть в собственное будущее? Пусть короткий и однократный, но шанс. Реальный и весьма зримый.
Гости собирались. Рябило в глазах от фотовспышек. Президент уже давал интервью тучной даме в униформе первого национального: «…учеными именно нашей страны разработан и изготовлен уникальный прибор и это наполняет наши сердца законной гордостью…»
Открытую форточку Завьялов приметил заранее. Ну, не подведи теперь, рука трехочкового снайпера…
Директор захлопал в ладоши, призывая к тишине.
– Господа! Прошу внимания! В нашем распоряжении остается две минуты! Две минуты, после чего в течение семнадцати с половиной секунд мы сможем принимать изображение из будущего! Напоминаю всем собравшимся, особенно представителям прессы, что изображение должно соответствовать примерно двадцать шестому веку, город Москва, вид на Южное Измайлово с высоты примерно сорока метров! Ракурсов будет несколько, до десяти! Почетное право включить прибор предоставляется председателю ученого совета Российской Гуманитарной Академии Виталию Дмитриевичу Завьялову!
Раздались дежурные
Панорамный экран на стене отсчитывал секунды до пуска. Завьялову осталось целых полминуты на короткую речь – репортеры с микрофонами и диктофонами уже сжали его в плотное кольцо. Президент ободряюще щурился, глядя на Завьялова.
– Господа! – сказал Завьялов, принимая ключ правой рукой и привычно расслабляя мышцы. – В этот поистине исторический момент хочу напомнить вам о некоторых вещах, с моей точки зрения очень важных. О морали и этике, например. Мы собрались заглянуть в будущее, где живут наши потомки, люди, о которых мы ничего не знаем. Мы собрались заглянуть в их дом и их время. Хочу спросить вас: а позволяли ли нам хозяева заглядывать к себе в дом?
По залу будто невидимый вихрь пронесся, стирая с лиц знаменитостей торжественность и фасадные улыбки.
Время таяло.
– Подглядывание в замочные скважины всегда было любимым занятием человечества. Тем не менее надеюсь, что потомки будут нами гордиться. В частности – вот за это, – Завьялов поднял руки над головой, привычно задержал дыхание и выбросил ключ в форточку. Серебристая железка блеснула на солнце, прежде чем устремиться к земле с высоты сорок восьмого этажа.
На панорамном экране застыл оранжевый ноль. Директор ЗиДАР’а стоял с приоткрытым ртом, напоминая выброшенную на берег макрель. Президент выглядел сурово и озадаченно; к его уху уже склонился шепчущий референт.
– В заключение осмелюсь напомнить, что подглядывание к соседям обыкновенно заканчивается неожиданно просунутым в замочную скважину карандашом, – закруглился Завьялов, иронически оглядев аудиторию. – Спасибо за внимание, господа!
Завьялов двинулся к выходу, чувствуя, что рубашка прилипла к взмокшей спине.
«Черт! – подумал он. – А ведь мог бы и промахнуться!»
Декабрь 2004