Рок-н-рол никогда не умрет
Шрифт:
Когда Мэри проснулась, она знала, что они заблудились. Она знала это, и Кларк знал тоже, хотя не захочет признаться в этом. На его лице было написано: «Я раздражен, оставьте меня в покое». Его рот становился все меньше и меньше, пока не начинало казаться, что он исчез совсем. Кроме того, Кларк не произнесет слово «заблудились»; он скажет, что они где-то «неправильно повернули». Даже такое будет для него смертельно трудно.
Они отправились из Портленда вчера. Кларк работал в компьютерной компании — одной из ведущих. И вот он предложил полюбоваться на красоты Орегона, расположенные за пределами приятных, но скучных окрестностей Портленда, где жили они вместе с другими зажиточными
Свой пригород его жители называли «городом программного обеспечения».
— Говорят, что там, подальше от города, удивительно красиво, — сказал ей Кларк. — Хочешь, поедем и посмотрим? У меня неделя отпуска, и уже пошли слухи о переводе. Если мы не увидим настоящий Орегон, то, по-моему, последние шестнадцать месяцев будут не чем иным, как черной дырой в моей памяти.
До начала занятий в школе оставалось десять дней, и она не преподавала в летних классах, поэтому она охотно согласилась, наслаждаясь приятно-неожиданным, спонтанным ощущением поездки. И совсем забыла о том, что вот такие каникулы, организованные экспромтом, часто заканчиваются похожим образом, когда отдыхающие теряют ориентировку среди проселочных дорог и начинают скитаться по заросшим тропам, ведущим в никуда. Пожалуй, решила она, это действительно приключение — по крайней мере можно так считать, если очень хочется. В январе ей исполнилось тридцать два года. По ее мнению, тридцать два, пожалуй, уже слишком много для подобных приключений. Теперь ее представление о по-настоящему хорошем отпуске сводилось к мотелю с чистым плавательным бассейном, банными халатами на кроватях и действующей сушилкой для волос в ванной комнате.
Правда, вчерашний день прошел хорошо. Местность вокруг была настолько живописной, что даже Кларк временами испытывал благоговение и замолкал — крайне неожиданное для него состояние. Они провели ночь в прелестной деревенской гостинице к западу от Юджина, занимались любовью, и даже не один раз, а дважды. Она определенно чувствовала себя не слишком пожилой, чтобы наслаждаться этим. А утром направились на юг, собираясь заночевать в Кламат-Фоллзе. Они начали однодневную поездку по 58-му шоссе штата Орегон, и маршрут был выбран совершенно правильно. Но затем, во время ленча в Окридже, Кларк предложил свернуть с магистрального шоссе, забитого автомобилями отдыхающих и грузовиками, груженными древесиной.
— Ну, я не знаю… — произнесла Мэри с сомнением женщины, слышавшей немало аналогичных предложений от своего мужа и вынужденной затем страдать от последствий некоторых из них. — Мне бы не хотелось заблудиться здесь, Кларк. Местность выглядит весьма пустынной. — Она постучала аккуратным ногтем по зеленому пятну, обозначенному на карте «Боулдер-Крик — Пустынный район». — Здесь написано, что этот район пустынный, а значит, мы не встретим заправочных станций, туалетов или мотелей.
— А-а, брось, — сказал он, отодвигая в сторону тарелку с остатками бифштекса. Из музыкального автомата доносилась песня «Шесть дней в пути», исполняемая Стивом Эрлом и ансамблем «Дьюкс». Через грязные окна было видно, как снаружи скучающие мальчишки выделывали разные трюки на своих роликовых досках. Казалось, им просто нечем заняться и они ждут, когда достигнут соответствующего возраста и смогут навсегда уехать отсюда. Мэри разделяла их чувства.
— Никаких оснований для беспокойства, крошка. Мы едем по шоссе пятьдесят восемь еще несколько миль на восток, затем сворачиваем на шоссе сорок два… видишь?
— Угу. — Она заметила также, что если шоссе 58 было обозначено на карте жирной крещеной линией, то шоссе 42 нанесено всего лишь извилистой черной нитью. Но она только что хорошо поела — тушеное мясо с картофельным пюре, — и ей не хотелось
— Значит, — развивал Кларк свою мысль, — вот эта дорога. У нее нет номера, это всего лишь проселок, но она ведет прямо к Токети-Фоллзу. А оттуда совсем недалеко до шоссе девяносто семь. Итак, что ты думаешь?
— Я думаю, что ты завезешь нас туда, откуда им не выбраться, — сказала она. Как она жалела потом об этом саркастическом замечании! — Но я полагаю, что №нами ничего не случится до тех пор, пока ты не сумеешь найти достаточно широкое место, чтобы развернуть «принцессу».
— Договорились! — воскликнул он с сияющей улыбкой и пододвинул к себе тарелку с бифштексом. Он снова вернулся к еде, не обращая внимания на то, что она, включая подливку, остыла.
— Фу, — сказала она, закрыла лицо одной рукой и сделала брезгливую гримасу. — Как ты можешь?
— Это вкусно, — произнес Кларк с полным ртом таким сдавленным голосом, что только жена могла разобрать его слова. — К тому же во время путешествий нужно привыкать к местным блюдам.
— Твое блюдо выглядит так, словно кто-то чихнул и жевательный табак из набитого им рта попал на очень старый гамбургер, — заметила она.
Они выехали из Окриджа в хорошем настроении, и сначала все шло хорошо. Неприятности начались только после того, как они свернули с шоссе 42 на безымянную проселочную дорогу, ту самую, по которой Кларк собирался промчаться прямо в Токети-Фоллз. Сначала ничто не предвещало неприятностей. Проселочная дорога или нет, она оказалась намного лучше шоссе 42, всего в ухабах и потрескавшегося от зимних морозов. По правде говоря, они ехали просто великолепно, по очереди вставляя кассеты в автомобильный магнитофон. Кларку нравились исполнители вроде Уплсона Пиккетта, Эла Грина и группы «Поп стейплс». Вкус Мэри был совершенно противоположным.
— Что ты находишь в этих белых парнях? — спросил он, когда она вставила свою любимую кассету — Лу Рид пел «Нью-Йорк».
— Я вышла замуж за одного из них, правда? — заметила она, заставив его рассмеяться.
Неприятности начались через пятнадцать минут, когда они подъехали к развилке. Обе дороги, отходящие от нее, выглядели совершенно одинаково.
— Вот ведь дерьмо, — сказал Кларк. Затормозил и открыл «бардачок», чтобы достать карту. Он долго смотрел на нее. — Этого нет на карте.
— Боже мой, начинается, — вздохнула Мэри. Она уже задремала, когда Кларк остановил машину у неожиданной развилки, и испытывала потому раздражение к нему. — Хочешь выслушать мой совет?
— Нет, — ответил он. В его голосе тоже звучало раздражение. — Но я знаю, что все равно получу его. И мне страшно не нравится, когда ты вот так закатываешь глаза. Я говорю это на всякий случай — вдруг ты не заметишь.
— Как я закатываю глаза, Кларк?
— Словно я старый пес, который только что пернул под обеденным столом. Давай, говори. Выкладывай все. Твоя очередь.
— Давай вернемся, пока не поздно. Вот мой совет.
— Угу. А теперь тебе не хватает только поднять плакат: «Раскайся».
— Мне нужно смеяться?
— Я не знаю, Мэри, — сказал он угрюмо и затем молча сидел за рулем, посматривая то на ветровое стекло, усеянное разбившейся о него мошкарой, то на карту местности. Они были женаты почти пятнадцать лет, и Мэри знала его достаточно хорошо. Она понимала, что Кларк, без сомнения, настоит на том, чтобы ехать дальше. Не просто проигнорирует неожиданную развилку на дороге, а именно из-за нее.