Разрушь меня
Шрифт:
— Что я тут делаю? — спрашиваю я.
— Выздоравливаете.
— И давно я тут?
— Вы спали почти четырнадцать часов, вам дали мощное успокоительное. — Блондин смотрит на часы. — Что ж, кажется, с вами все в порядке. — И добавляет, поколебавшись: — Вы прекрасно выглядите. Просто потрясающе.
У меня во рту пригоршня рвущихся на свободу слов. Краска заливает лицо.
— А где Адам?
Он глубоко вздыхает. Подчеркивает что-то в своих записях. Губы изгибаются в улыбке.
— Где
— Выздоравливает. — Блондин смотрит на меня.
— С ним все в порядке?
Кивок.
— Да, с ним все в порядке.
— Что это значит?
В дверь стучат двойным стуком.
Незнакомец в очках не пошевелился, сосредоточенно перечитывая свои записи.
— Входи, — говорит он.
Слегка неуверенно входит Кенджи, осторожно посматривая на меня. Вот не думала, что так обрадуюсь его появлению. При виде знакомого лица меня охватывает огромное облегчение и чувство вины: неужели я сильно ему навредила? Кенджи подходит ближе.
Ощущение вины мгновенно исчезает.
Присмотревшись, я вижу, что он невредим. Наступает на ногу, как на здоровую, с лица сошли все следы побоев, веки уже не отекшие, и порез на лбу бесследно зажил, кожа выглядит гладкой и нетронутой. Про себя признаю, что Кенджи был прав.
У него действительно красивое лицо.
Вызывающая линия подбородка. Безупречные брови. Угольно-черные глаза и волосы. Элегантен. Силен. Немного опасен.
— Привет, красотка!
— Прости, что чуть не убила тебя.
— О… — осекается он и засовывает руки в карманы. — Ну, я рад, что мы с этим разобрались.
Я замечаю, что на нем футболка с фабричными дырами и темные джинсы. Сколько же времени я не видела никого в джинсах! Военная форма, хлопковое белье и дизайнерские платья — все, с чем я сталкивалась за последнее время.
Мне стыдно перед Кенджи.
— Я запаниковала, — объясняю я, переплетая пальцы.
— Я так и понял. — Он приподнял бровь.
— Прости.
— Да ладно.
— Ты выглядишь лучше.
Он улыбается. Потягивается. Прислоняется к стене, сложив руки на груди и скрестив ноги.
— Трудно тебе, наверное.
— В смысле?
— Смотреть на мое лицо и сознавать, что я был прав: зря ты сразу отказалась. Но я не гордый и охотно тебя прощу.
Я смотрю на него открыв рот, не зная, захохотать или швырнуть в него чем-нибудь.
— Не заставляй меня дотрагиваться до тебя.
Кенджи сокрушенно качает головой.
— Непостижимо, как можно так клево выглядеть и быть такой в прямом смысле недотрогой! Кенту, гаду, повезло.
— Простите. — Психолог встал. — Вы закончили? — Он смотрит на Кенджи. — Ты вроде по делу пришел.
Кенджи оттолкнулся от стены и выпрямился.
— Да.
Глава 44
— Сейчас? — Блондин растерян больше, чем я. — Но я еще не закончил осмотр!
Кенджи пожал плечами:
— Он хочет ее видеть.
— Кто такой Касл? — спросила я.
Блондин и Кенджи посмотрели на меня. Кенджи отвел глаза, Блондин — нет.
— Кенджи не рассказал вам, куда вы едете?
— Нет, — неуверенно говорю я, бросая взгляд на Кенджи, упорно рассматривающего пол. — Он ничего не объяснил. Сказал, знает одно безопасное место и может нам помочь…
Блондин приоткрывает рот, затем начинает хохотать, всхрапывая. Встает и протирает очки подолом рубашки.
— Ну ты и засранец, — говорит он Кенджи. — Почему ты ей правду не сказал?
— Тогда она никогда сюда не поехала бы.
— Откуда тебе знать?
— Она чуть не убила меня!
Я перевожу взгляд с одного на другого, со светлых волос на черные и обратно, и наконец не выдерживаю:
— Что происходит? Я хочу видеть Адама и Джеймса. И дайте мне какую-нибудь одежду!
— Ты голая? — Кенджи вдруг забывает обо всем на свете, вглядываясь в мою простыню.
Невольно покраснев, я раздраженно отвечаю:
— Блондин говорит, мою одежду уничтожили.
— Блондин?! — взвился белокурый психолог.
— А вы не представились!
— Уинстон. Меня зовут Уинстон, — сообщает он.
— Вы что-то говорили о костюме для меня?
Нахмурившись, он смотрит на часы.
— Сейчас у нас нет времени этим заниматься. Дай ей что-нибудь надеть, — обращается он к Кенджи, который по-прежнему, не скрываясь, пялится на меня.
— Я хочу видеть Адама.
— Адам пока не готов вас видеть. — Блондин Уинстон кладет ручку в карман. — Мы сообщим вам, когда он очнется.
— Как прикажете вам доверять, если вы не позволяете мне увидеть Адама и Джеймса? У меня нет самого необходимого. Я хочу встать, дайте что-нибудь надеть!
— Принеси одежду, Мото. — Уинстон подвел часы.
— Я тебе не собачка, Блондин, — огрызается Кенджи. — И не зови меня Мото, сколько раз говорить!
Уинстон сжал переносицу.
— Нет проблем. Я скажу Каслу, что она опоздала по твоей вине.
Кенджи бормочет что-то оскорбительное, выходит и грохает дверью.
Проходит несколько секунд в натянутом молчании.
Я глубоко вздыхаю и решаюсь:
— А что такое Мото?
— Ничего, — пожимает плечами Уинстон. — Это прозвище, у него фамилия Кишимото. Кенджи бесится, когда мы сокращаем. Очень трепетно относится к своей фамилии.