Рассказы

Спасибо, что вы выбрали сайт ThankYou.ru для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет!

Первый

день после зимних каникул — самый гнусный. Опять сидеть за партой, опять писать — бр-р-р-р. Тем более что еле поднялся в семь утра, а на улице темно, и мороз, и школа мудацкая уже светится через дорогу: уборщицы моют классы.

Русский язык, геометрия, потом — физкультура, но тоже лажа: вместо баскетбола заставляют прыгать через коня.

Потом французский. У нас практикантка. Из иняза. На четыре месяца. Не знаю, хорошо это или плохо. Вдруг будет гонять нас? С Инессой все просто: она знает, что у нас в классе французский всем до лампочки, что мы только делаем вид, что учим его. А она делает вид, что все нормально, и ниже четверки никому не ставит.

Сколько ей лет, интересно? Наверное, двадцать один, раз сказала, что на последнем курсе. Не супер, конечно, но, в общем, ничего: не толстая и не уродина.

Наши бабы ее сразу начали забалтывать:

— А вы в Париже были? Да? Расскажите, а?

— Ну, что вам рассказать о Париже? Очень красивый город, очень красивый.

— А на Пляс Пигаль вы ходили?

— Нет, а зачем мне это?

Так я им и рассказала про Пляс Пигаль, недоделкам этим. Хотя, вообще-то, мы и не ходили специально, просто случайно забрели туда. Но проституток я не видела или не заметила. Одни только peep-show и автобусы туристов. А может, это и не Пигаль была? Не знаю. Мы зашли в лавку, купили бутылку дешевого вина. Продавец-тайландец или, может быть, китаец, я в них не разбираюсь. Потом пили из горла прямо на улице и боялись: а вдруг нельзя, вдруг запрещено на улице? Ладно, наплевать: пили, быстро пьянели, потому что без ужина, а перед этим бессонная ночь в автобусе, и в первый раз в Париже, и я и он, и откололись от группы…

Зашли в какой-то скверик. Уже стемнело. В углу кто-то шевелится — бомжи, что ли? Наплевать! Ты что, с ума сошел? А если полицейский? Да какая тут полиция, мы уже далеко от центра. Вино еще на губах, и у него тоже. Ладно, давай. Все-таки, Париж…

Потом шли по пустым улицам, искали центр, Елисейские поля, чтобы там сесть на метро — и в гостиницу. А тут облом: метро закрыто, пришлось пешком.

Сейчас он снова во Франции, а я здесь, в этой дурной школе на окраине — одной из худших в городе, — с этими недоумками: мрак, короче. Французского они вообще не знают, как будто у них вообще его не преподают. Некоторые даже не знают, как сказать «да» и «нет». Училка их, Инесса — старая калоша. Может, сама что и помнит из французского, но уроки ей до фени. Скорее бы все это кончилось — практика, институт…

— А она ничего, правда ничего.

— Ты так говоришь, типа выебать ее собрался.

— А хули?

— Не пизди!

— Не, я не про то говорю, а вообще: она ничего, не выебывалась, не стала типа хуе-мое, я там типа в Париж, а вы тут мудаки…

— А хули Париж? Сейчас много

кто и в Париж и в Лондон ездит, даже от школы посылают. Это у нас школа такая — Ильич все бабки, что дают, себе забирает.

— Да я не про то, Париж — это все ерунда, а она правда по-простому, без выебонов — и одета — ты сам видел — по фирме, из Парижа, бля.

— Она тебя как заставит зубрить, тогда увидишь, по фирме или не по фирме.

На самом деле все не так уж плохо. Да, добираться далеко, но только четыре дня в неделю, в остальные — уроков нет. И никто меня не контролирует, потому что в школе бардак. Инесса только рада, что ей работать меньше: на моих уроках не сидит, а бегает по ближайшим продуктовым магазинам, ищет, где что подешевле. А я стараться не собираюсь: если до меня их не научили, то я — что, за три месяца научу? Зачем мне это надо?

Странно, я по нему совсем не скучаю. Раньше думала — как это я буду одна, когда он уедет? А оказалось, что, вроде как, все нормально. Да, он звонит раз в две недели, но по телефону это одно…

К хуям, к хуям, к хуям, пошла ты на хуй: не хочешь на стрелку со мной — и не надо. Занята, говоришь, уроков много? Ну и сиди, учи свои уроки.

И трубкой таксофона по железному ржавому корпусу. Трубка разбивается, куски пластмассы отлетают, высовываются проводки… К хуям, к хуям, к хуям…

— Что ты делаешь, сука, еб твою мать?

Откуда здесь мент? Бежать, бежать, бежать. Скорее. Мент сзади, догоняет, орет:

— Стой, засранец.

А это уже будет пиздец: ментовка, дубинками по почкам, штраф и бумага в школу. Последняя надежда — газовый баллончик. Достаю, отвожу назад и, как из пистолета в фильмах, когда отстреливаются на бегу. Мент хватается за глаза.

— Тебе не жить, сука, если поймаю.

Не поймаешь, не поймаешь! До свидания, спокойной ночи!

А дома — сразу в туалет и дрочить. Только на нее, никаких больше порно-картинок и одноклассниц, только на нее.

Восьмого марта собрались классом. Не все, конечно — человек десять. Двухкомнатная квартира, бабы пили шампанское, мы — водку. Танцевал с Алиной, ходили потом вместе курить на балкон — как раз там никого не было. Я залез ей под юбку, она — ничего, потом я в трусы, а она взяла за руку. Не надо. Почему «не надо»? Пошли выпьем. Нет, я больше не хочу… Обе комнаты заняты, пацаны пытаются кого-нибудь раскрутить, но ни у кого ничего не выйдет, я знаю — что бы они потом не говорили назавтра, типа, и протянул, и за щеку взяла.

Завтра первый день каникул, а сегодня — уборка класса. Как это все достало — вообще. Одно хорошо — с нами она, а не «классуха». Этой куда-то ехать надо было, вот и заставили практикантку сидеть, пока мы убираем, смотреть, как мы ни фига не делаем. Я не спешу, чтобы, может быть, потом, когда кончим, выйти с ней вместе из школы и дойти до остановки — а что тут такого?

Все уже ушли, а я задержался: надо отнести ведра с грязной водой в туалет.

Назад с ведрами не спешу. Сцу, потом курю. Она без меня не уйдет, не закроет класс: там мой портфель и шмотки.