Пустошь
Шрифт:
– Понятно. То есть не понятно… Но, понятно.
На этот раз улыбнулись оба.
– А что за взрыв?
– Понятие из той же теории. Этот парень правильно сказал – момент Творения, когда сингулярность стала Вселенной.
– Да… Занимательно.
Анна посмотрела на часы. Те показывали «2:18 PM». Когда последняя цифра сменилась, столовая опустела. Лаборатория снова сделалась необитаемой. По крайней мере, на какое-то время.
– Похоже, у нас расхождение с местным временем, – сказала Анна. – Часы показывают два, а мне уже хочется ужинать.
Майкл посмотрел на свои.
– На
– Тогда я займусь ужином. Ты не против?
– Нет.
Анна полезла в рюкзак.
Майкл встал и, засунув руки в карманы, медленно побрел по столовой. Голову он опустил так, что подбородок почти касался груди. Пару раз он натыкался на стулья, будто слепой. Анна смотрела на него с тревогой. Сейчас он действительно напоминал ей привидение, блуждающее по покинутой Лаборатории, – одинокий и неприкаянный призрак науки. Похоже, на него опять нашло.
Как ни странно, теперь эта мысль не испугала ее. Анна застыла, пытаясь проанализировать свои чувства. Майкл перестал казаться ей сумасшедшим. То сходство с Хорьком, которое она ощутила и которое ее так сильно потрясло, казалось теперь не таким уж значительным. Хорек являл собой пример чистого, ничем не замутненного безумия – помешательство без малейшей попытки анализировать. Он действовал рефлекторно, как зверь, подчиняющийся инстинктам, и именно это Анне не нравилось. Именно это ее пугало. Реакции Майкла были другие. За ними чувствовалось знание, за ними чувствовалась информация, которую он пытается осмыслить.
Те двое упомянули Бога. В их разговоре это прозвучало так непринужденно и даже обыденно, что не вызвало никакого отторжения. И даже больше того, они успокоили Анну. Похоже, в интеллектуальных кругах божественные идеи весьма популярны. Нет ничего удивительного, что и Майкл примерял их к себе и тому, что с ними происходило.
В конце концов, какая разница, чем объяснять? Главное, чтобы объяснение работало.
Анна кивнула своим мыслям и вернулась к приготовлению ужина.
За едой Майкл продолжал хранить молчание. Его пальцы все так же барабанили по столу, выстукивая одну и ту же мелодию. Он ел автоматически, глядя на противоположную стену. «Если его сейчас спросить, что он видит, он не сможет ответить на этот вопрос. Потому что на самом деле смотрит куда-то внутрь себя», – подумала Анна.
– Что тебя гложет?
– Пока не знаю. Что-то крутится в голове, но не могу ухватить. То, что мы сейчас услышали, – очень важно.
– Почему?
– Подожди немного. Дай мне время подумать.
– Нет проблем. Судя по тому, что все часы здесь показывают одно и то же, времени у нас полно.
Майкл посмотрел на электронное табло над дверью и нахмурился. Его взгляд снова погас. Анна пожала плечами и вернулась к еде. Говорить с ним сейчас было так же бесполезно, как, например, общаться с кофеваркой.
Она убрала остатки трапезы и занялась своим спальным мешком. Несколько минут Анна бродила по столовой, держа его в руках и выбирая место, где на нее не наступит ни одно из местных привидений. Конечно, материальности в них – кот наплакал, но все равно неприятно проснуться и обнаружить, что кто-то стоит у тебя на
Похоже, этой ночью никакие опасности им не грозят. Все смертельные ловушки остались позади; выражаясь фигурально, они вышли на следующий уровень.
Здесь другие законы. Пустошь снова изменилась, поменяв правила игры. Она больше не поджидает их, чтобы убить; сейчас она разговаривает с Майклом – она что-то говорит ему, а он слушает. Анна приняла этот факт безо всяких оговорок и не пыталась его объяснить. Теперь их жизнь зависит от того, как много сможет понять Майкл и какое решение он примет. Анна молилась, чтобы это было верное решение, потому что второй попытки здесь, видимо, не дается.
Найдя себе подходящее место, она разложила спальный мешок, забралась в него и накрыла глаза рукой. Впервые за много дней предстояло спать при ярком свете ламп. В определенном смысле, это было даже неплохо. Они, как ночник в спальне ребенка, помогали побороть страх. Аналогия родилась у нее не случайно – Анна действительно почувствовала себя ребенком, засыпающим под защитой взрослых. От нее больше ничего не зависело. Не нужно было ничего решать, нужно просто лежать и ждать. И молиться.
Майкл все еще сидел за столом и выбивал пальцами барабанную дробь. «Какой раздражающий стук, – подумала Анна, засыпая. – Может быть, сказать ему, чтобы перестал?» Решить она не успела. Сон захватил ее и бережно унес в свое призрачное царство.
Ее разбудили голоса. Щурясь от света, Анна осмотрелась. Столовая вновь наполнилась людьми. Майкл сидел за столом. Прежде чем снова заснуть, она глянула на электронные часы. «2:03 PM». Анна закрыла глаза.
Майкл смотрел, как Том Рашник и его коллега уселись за стол.
– За науку! – сказал молодой Ричард.
Майкл слушал, напряженно ловя каждый звук. В тех словах, что будут ими произнесены, скрыт ключ – он в этом не сомневался. Он знал, что не случайно оказался здесь. Теперь оставалось понять – зачем? Что ему хотят показать?
Насколько он мог судить, разговор повторился слово в слово. Когда Том Рашник ушел, Майкл посмотрел на часы. «2:14 PM». Через четыре минуты столовая опустела. Порывшись в рюкзаке, Майкл вытащил тетрадь Хорька и открыл ее на чистых страницах.
«Сингулярность», – написал Майкл. Немного подождав, он снова склонился над тетрадью и добавил: «Вначале была сингулярность».
«Да, именно так!»
В другом углу листа он тщательно вывел: «Вначале было Слово». И соединил обе надписи стрелкой.
Майкл закрыл глаза.
Сингулярность… Слово… – потенция, из которой может родиться все. Может быть, именно это имелось в виду в Библии?
«Вначале было Слово».
Он снова взялся за ручку.
«Большой Взрыв», – написал он под словом «сингулярность» и поставил стрелку. «Акт Творения».
Две получившиеся колонки жгли ему взгляд. Они были наполнены какой-то невидимой силой.
Большой Взрыв. Рождение Вселенной. В первый момент она – крошечная точка, маленькая и слабая, спящая в нежных объятиях чудовищных температур и давления. А потом она начинает расширяться, и вместе с этим появляется время.