Потомок Хранителя
Шрифт:
— Неужели сам Гораций приехал, чтобы приветствовать нас? — в изумлении спросил он, вглядываясь в толпу на площади Лакриона.
Селена лишь неуверенно кивнула и сжала борт корзины так сильно, что побелели костяшки пальцев. Ее глаза застыли на одной точке, и Хару каким — то шестым чувством понял, что эльфийка увидела Зигрида. Ведьмак бросил взгляд на Морана, летевшего на соседнем драконе, но воин не смотрел в его сторону, по видимому, тоже любуясь красотой Лакриона.
Внезапно у Хару заложило в ушах, а голова закружилась. Драконы начали снижение. Эльфы мгновенно разошлись, очищая площадь и предоставляя путникам
Теперь Хару мог разглядеть легкие одежды горожан, сделанные из природных тканей, а так же их великолепные длинные волосы, заплетенные в разнообразные прически. Городские стражники не носили тяжелых доспехов, подобно гномам, лишь тонкие кожаные панцири защищали их грудь, оставляя большую возможность для маневренности. Но больше всего поразила ведьмака необычайная красота этого волшебного народа. Все они были стройны, как молодые деревья, на лицах их отражалась мудрость и спокойствие, и, казалось, нельзя было найти в эльфийской красоте ни единой черты, которая резала бы глаз.
Заметнее всех из толпы горожан выделялся, конечно, сам король Гораций. Он восседал на белоснежном единороге, который нетерпеливо скреб жемчужным копытом влажную землю. Густая грива единорога была заплетена в косы, увенчанные разноцветными лентами и кулонами, хвост его был тщательно расчесан и ровно подстрижен, а ребристый рог оплетен живыми цветами.
Сам Гораций был молод, как показалось Хару, но тяжкое бремя ответственности состарило его лицо, оставив свой след морщинами, предававшими королю задумчивый и благородный вид. К тому же, ведьмак знал, что внешность эльфов зачастую может быть обманчива. Представители этого народа были единственными, кто мог сохранять свою красоту сотнями лет.
Волосы короля оказались совсем светлыми, будто седыми, но, приглядевшись, Хару увидел, как легкий золотистый отлив играет на них. Лоб правителя Оринора стягивала серебристая диадема, и ее простота ничуть ни умаляла красоты благородного эльфа, лишь еще больше подчеркивая ее. Король был одет в серебристо — белый плащ, сливавшийся с лоскутной кожей единорога. Грудь Горацию прикрывала белая кольчуга, которая прилегала к стану короля благодаря поясу, покрытому каменьями и золотой чеканкой. К поясу был прикреплен тонкий острый меч, а к луке седла прицеплен резной осиновый лук, который король придерживал рукой, облаченной в белую перчатку с железными пластинами. Весь вид Горация источал величие, внушал трепет и уважение. Он легко соскочил с седла и под гул толпы прошел навстречу друзьям.
Драконы грузно опустились на землю, глубоко впившись в нее когтями. Нэра и Рюк, стоявшие впереди всех, склонили к лапам свои длинные шеи, приветствуя короля эльфов.
Гораций приложил правую руку к сердцу и тоже поклонился в ответ.
— Мой народ всегда почитал вас как священных и благородных существ, — учтиво молвил Гораций, обращаясь к Золотым Драконам.
Нэра подняла рогатую голову к лицу короля и, внимательно осмотрев его, ответила:
— Не сомневайся, эльфийский король, что наше уважение взаимно.
Затем, заговорил Рюк:
— Познавший мудрость всех веков, с истоков первых дней миров, драконий и эльфийский род во славу благородства духа свой долгий путь ведет вперед.
Эльфы, окружившие гостей, возликовали от восторга, рукоплесканиями приветствуя диковинную речь драконов.
Гораций,
— Все мое королевство — ваш дом.
Со спины одного из драконов спрыгнул Гром и подошел к Горацию. Вслед за принцем Урбундара, скрестив руки на груди, шествовал Моран, а за ним Альрут. Старейшина эльфов остановился около морды Нэры, положив свою руку ей на шею. Другую, раненую в битве руку, он держал на перевязи у живота и часто болезненно морщился, осторожно поглаживая повязку.
Хару, Ирен и Селена встали рядом с ним.
— В Урбундаре еще не забыта дружба эльфов и гномов! — твердо молвил Гром, обращаясь к Горацию.
— И ваш древний род нами не забыт, Гром Кровавый Топор, — искренне отвечал король эльфов.
Затем приветствий правителя Оринора были удостоены все герои. Особенно учтиво Гораций обошелся с Альрутом.
— В нас течет одна кровь, друг мой! — с восторгом оценил эльфийский король.
Подведя к себе Хару, Гораций внимательно вгляделся в его глаза и положил свою тонкую, но крепкую руку ведьмаку на плечо. Юноше в лицо дыхнуло свежестью леса и каким — то волшебным ароматом, наполнявшим душу сладостным опьянением.
— Тебя ждут великие дела, Хару, — прошептал эльф ему на ухо. — Много страданий лежит на твоем пути, но, клянусь тебе сердцами Хранителей и моим королевством, я сделаю все, что бы облегчить их.
— Благодарю тебя, мой король, — просто ответил Хару, с улыбкой вглядываясь в прекрасное и гордое лицо Горация.
Ведьмак не раз отмечал про себя необыкновенную красоту Селены, но он и поверить не мог, что столь же прекрасен и весь эльфийский род.
Гораций убрал руку с плеча Хару и, прищурившись, спросил:
— Но где…
Он не успел договорить, как вдруг увидел Селену, скромно стоящую позади всех.
— Селена! — позвал он. — Это воистину ты! Зигрид говорил, что ты жива, но до этого я уже и не надеялся еще раз увидеть тебя среди нас. Мы все считали тебя погибшей, и лишь Зигрид твердо уверял всех в обратном. И вот его слова оправдались, чему я безмерно рад!
— Селена! Селена! — слышалось со всех сторон.
Каждый, кто знал эльфийку как друга и мудрого полководца, стремились теперь обнять ее и осыпать приветствиями. Вмиг несколько эльфийских девушек потянули ее за руки и, распустив каштановые волосы Селены, стали вплетать в них только что сорванные цветы. Глаза Селены загорелись восторгом и любовью. Оглядев своих друзей, она бросила, наконец, взгляд на Зигрида, стоявшего напротив нее среди придворных короля.
— Я тоже счастлива встрече с вами, мой король! — порывисто ответила она Горацию, хотя ее взгляд был устремлен лишь на златовласого Зигрида.
— Ну, что ж, друзья, — заключил король, — прошу вас проследовать за мной в Цитадель Лакриона, где мы сможем все обсудить. Прежде всего, я хотел бы узнать, почему вы так задержались в пути и почему так измождены, но все это потом. Есть ли у вас ко мне срочные просьбы?
— Есть одна, — тут же ответил Гром, — прошу вас, король Гораций соблаговолить оказать помощь пятерым моим раненым воинам. Нам пришлось повоевать, что бы добраться до эльфийских лесов. Еще двое моих воинов убиты, но я полон решимости предать их земле лишь на территории королевства гномов.